LXXVIII.
Наконецъ, у нашего изнѣженнаго деревенскаго житья-бытья, болѣе богатаго рогами и дичью, чѣмъ собаками, есть охота. Забава эта до-того восхитительна, что въ состояніи даже соблазнить святого бросить свои чётки и присоединиться къ весёлой компаніи. Я думаю, самъ Немвродъ не задумался бы для нея бросить свои ассирійскія степи и надѣть мельтонскую куртку. Если въ нашихъ паркахъ нѣтъ дикихъ кабановъ, зато есть въ запасѣ бездна ручныхъ дураковъ, на которыхъ не мѣшало бы поохотиться.
LXXIX.
Благородные гости, собравшіеся въ аббатствѣ, были (мы назовёмъ сначала прекрасный полъ): герцогиня Фицъ-Фолькъ, графиня Крэбби, леди Сцилли, Бюзи, миссъ Экла, миссъ Бамбазина, миссъ Макстей, миссъ О'Тэбби и мистриссъ Рэбби, жена богатаго банкира, а также почтенная мистриссъ Слипъ, смотрѣвшая съ виду невиннымъ ягнёнкомъ, а бывшая на дѣлѣ бодливой козой.
LXXX.
Было много и другихъ графинь, которыхъ мы не назовёмъ по имени; скажемъ только, что всё это были имена высокія, "цвѣтъ и красота общества", прошедшія сквозь туманъ древности единственно затѣмъ, чтобъ явиться предъ нами въ очищенномъ видѣ, какъ вода, прошедшая черезъ фильтръ, или какъ бумажныя деньги, обратившіяся, но волѣ банка, въ золото. Всё-равно, почему и какъ, но паспортъ прикрываетъ прошедшее, такъ-какъ хорошее общество, вообще, отличается терпимостью никакъ не менѣе, чѣмъ великодушіемъ --
LXXXI.
Конечно, до извѣстнаго предѣла или точки, которая есть одинъ изъ самыхъ затруднительныхъ знаковъ препинанія. Соблюденіе внѣшнихъ приличій -- вотъ задача, на которой вертятся всѣ отношенія высшаго общества. Лишь бы не произошло скандала, лишь бы никто не крикнулъ "стой, вѣдьма!" -- и тогда каждая Медея можетъ завести своего Язона, или, говоря словами Горація и Пульчи: "Omne tulit punctum, quae miscuit utile dulci".
LXXXII.
Я не берусь опредѣлять статьи нравственныхъ законовъ, на основаніи которой поступаютъ такимъ образомъ, хотя этотъ способъ дѣйствія похожъ немного на лоттерею. Мнѣ случалось видѣть добродѣтельныхъ женщинъ, погубленныхъ вконецъ приговоромъ общества, и, наоборотъ, приводилось встрѣчать довольно-сомнительныхъ матронъ, очень бодро и смѣло прокладывавшихъ себѣ дорогу вперёдъ и, благодаря своимъ искуснымъ маневрамъ, сіявшихъ ярче Сиріуса, причёмъ платились за всѣ свои грѣхи какими-нибудь двумя-тремя безвредными насмѣшками.