CIII.
Никто не чувствовалъ себя женированнымъ. Часъ общаго соединенія за обѣдомъ возвѣщался звонкомъ въ колоколъ; до той же минуты всѣ распоряжались своимъ временемъ, какъ хотѣли: сходились кружками или оставались въ одиночествѣ. (Люди, вообще, рѣдко умѣютъ проводить эти часы съ удовольствіемъ.) Каждый вставалъ, когда ему было угодно, занимался туалетомъ по усмотрѣнію и завтракалъ гдѣ, какъ и когда хотѣлъ.
CIV.
Что же касается дамъ, то онѣ встрѣчали утренній часъ различно: нѣкоторыя -- съ румянцемъ на щекахъ, другія, напротивъ, съ признаками блѣдности. Если погода была хороша, онѣ катались верхомъ или гуляли; если дурная, то читали, разсказывали исторіи, пѣли, повторяли послѣдній, выдуманный за границей, танецъ, спорили о будущихъ модахъ, узаконили новымъ кодексомъ моду на шляпки, или строчили письма страницъ но двѣнадцати, дѣлая тѣмъ отвѣтъ обязательнымъ,
CV.
Такъ-какъ у нѣкоторыхъ были отсутствующіе любовники и у всѣхъ -- друзья. На землѣ, а можетъ-быть и на небѣ, нѣтъ ничего подобнаго женскимъ письмамъ, потому что они безконечны. Я ужасно люблю тайны дамскихъ посланій, которыя, подобно догматамъ вѣры, никогда не высказываютъ всего, что хотятъ. Они похожи на коварный свистъ Улисса, которымъ онъ приманилъ бѣднаго Долона. Совѣтую вамъ быть осторожными, когда вамъ придётся отвѣчать на подобныя письма.
CVI.
Въ домѣ были билліарды, карты, но костей не было, такъ-какъ люди, мало-мальски уважающіе себя, нигдѣ не играютъ, кромѣ клубовъ; были лодки для катанья по свободной водѣ и коньки для бѣганья по ней, когда она бываетъ скована льдомъ и суровый морозъ уничтожаетъ слѣды звѣря; наконецъ, были удочки для ловли рыбы -- занятія, которое можетъ быть названо одиночнымъ порокомъ, что бы ни пѣлъ и ни разсказывалъ про него сэръ Исаакъ Вальтонъ, этотъ чопорный, старый, жесткій селадонъ, которому слѣдовало бы имѣть въ горлѣ маленькаго пискаря и крючёкъ для его вытаскиванія.
CVII.
Вечеромъ являлись ужинъ, вино, разговоры и дуэты, исполняемые болѣе или менѣе небесными голосами, одно воспоминаніе о которыхъ заставляетъ трещать мою голову. Четыре старшія дѣвицы Раубольдсъ преимущественно отличались въ весёлыхъ пѣсенкахъ, но двѣ младшія предпочитали арфу, играя на которой можно къ очарованію музыки присоединять выставку граціозныхъ плечъ и бѣлыхъ ручекъ.