При огромномъ количествѣ средствъ для возбужденій, въ обществѣ этомъ очень мало того, что возвышаетъ, и нѣтъ ничего, что бы могло говорить сердцу всѣхъ людей и во всѣ времена. Какой-то однообразный лакъ покрываетъ всѣ его пороки, и даже самыя преступленія въ этой средѣ кажутся общимъ мѣстомъ. Страсти тамъ поддѣльны, остроуміе не имѣетъ соли, во всёмъ видѣнъ какой-то недостатокъ естественности, которая одна способна къ искренности; наконецъ, есть какое-то однообразіе въ характерахъ, замѣтное, по крайней мѣрѣ, въ тѣхъ, которые ихъ имѣютъ.
XVII.
Иногда, впрочемъ, случается, что порывы чувствъ прорываются наружу, точно солдаты, выбѣгающіе радостно изъ строя по окончаніи парада; но гремитъ призывный барабанъ -- и они съ испугомъ кидаются къ своимъ мѣстамъ, принуждённые опять сдѣлаться или казаться тѣмъ, чѣмъ были. Конечно, это маскарадъ блестящій; но разъ насладившись вдоволь этимъ зрѣлищемъ, вы больше не захотите смотрѣть на него. По крайней мѣрѣ, на меня этотъ эдемъ удовольствія и скуки производилъ всегда именно такое впечатлѣніе.
XVIII.
Сведя счёты съ любовью, покончивъ съ игрою, туалетомъ, выборами, блескомъ, а можетъ-быть и съ кое-чѣмъ ещё, выслушавъ парламентскія рѣчи, насмотрѣвшись на красавицъ, выводимыхъ десятками для продажи, полюбовавшись печальными кутилами, превратившими себя въ ещё болѣе печальныхъ мужей, человѣку остаётся одно изъ двухъ: или скучать, или надоѣдать другимъ. Доказательствомъ могутъ служить хотя бы эти ci-devant jeunes hommes, которые спокойно плывутъ противъ теченія и не отказываются отъ общества, которое давно отъ нихъ отказалось.
XIX.
Говорятъ -- и это общая жалоба -- будто бы никому ещё не удалось описать свѣтъ такимъ, каковъ онъ есть. Нѣкоторые увѣряютъ, что авторы подкупаютъ лакеевъ, и черезъ ихъ посредство пріобрѣтаютъ необходимые для нихъ, по части семейныхъ скандаловъ, матеріалы для своихъ право-описательныхъ этюдовъ, и что во всѣхъ ихъ произведеніяхъ преобладаетъ одинъ и тотъ же стиль, то-есть болтовня барынь, процѣженная черезъ мозги ихъ горничныхъ.
XX.
Но это предположеніе не выдерживаетъ критики, особенно въ настоящее время, когда писатели стали непремѣнными членами всякаго порядочнаго общества. Я самъ видѣлъ, какъ они соперничали въ значеніи даже съ военными и, притомъ, въ молодости, что всего важнѣе. Отчего же въ издаваемыхъ ими очеркахъ нѣтъ того, что они сами находятъ столь необходимымъ -- именно, картины высшаго общества? Дѣло въ томъ, что тутъ нечего описывать.
XXI.