Поэтому не удивительно, если онъ сдѣлался общимъ любимцемъ и казался возмужалымъ Амуромъ, правда, нѣсколько избалованнымъ, но не пустымъ. По крайней мѣрѣ, если въ нёмъ и были признаки суетности, то онъ умѣлъ ихъ сдерживать. Тактъ, съ которымъ онъ себя вёлъ, былъ таковъ, что онъ могъ равно заинтересовать и добродѣтельныхъ, и такихъ, которыя смотрятъ на предметы съ нѣсколько иной стороны. Герцогиня Фицъ-Фолькъ, очень любившая подурачиться, первая затѣяла съ нимъ пикировку.
XLII.
Это была хорошенькая блондинка въ цвѣтѣ лѣтъ, очень привлекательная, съ изящными манерами и блиставшая уже въ теченіи нѣсколькихъ зимъ въ самомъ высшемъ обществѣ. Я считаю за лучшее умолчать относительно того, что о ней говорилось, потому-что это довольно щекотливый предметъ, а сверхъ-того слухи бываютъ часто несправедливы. Послѣднимъ ея увлеченіемъ былъ лордъ Августъ Фицъ-Плантагенетъ.
XLIII.
Чело благороднаго лорда нѣсколько нахмурилось при видѣ новаго кокетничанья герцогини съ Жуаномъ; но любовники должны переносить такого рода вольности, потому-что онѣ составляютъ привиллегію женщинъ, и горе тому, кто бы вздумалъ ихъ упрекать за это: онъ можетъ впасть въ положеніе крайне непріятное, но очень обыкновенное для всѣхъ, кто расчитываетъ на женщину.
XLIV.
Общество стаю улыбаться, затѣмъ шушукаться, и кончило тѣмъ, что перешло прямо къ насмѣшкамъ. Дѣвицы сдерживались, но дамы хмурились явно: нѣкоторыя надѣялись, что дѣло не зайдётъ такъ далеко, какъ того опасались многія; другія не хотѣли допустить, чтобъ могли существовать подобныя женщины; иныя, наконецъ, просто не вѣрили и половинѣ того, что слышали; однѣ казались смущёнными, другія, напротивъ, глубоко задумывались, а нѣкоторыя даже искренно пожалѣли о бѣдномъ лордѣ Августѣ Фицъ-Плантагенетѣ.
XLV.
Всего замѣчательнѣе было то, что никто ни разу не произнёсъ имени герцога, ея мужа, хотя онъ, какъ это легко себѣ представить, игралъ въ этомъ дѣлѣ не послѣднюю роль. Онъ, правда, былъ въ отлучкѣ и, вообще, какъ утверждали, мало занимался тѣмъ, гдѣ была, что дѣлала и какъ себя держала его жена. Если онъ самъ смотрѣлъ сквозь пальцы на ея шалости, то другимъ подавно не было до этого никакого дѣла. Ихъ союзъ былъ, безъ сомнѣнія, однимъ изъ лучшихъ: они никогда не сходились и потому не могли и разойтись.
XLVI.