И такъ, леди Аделина рѣшилась принять мѣры, которыя, по ея мнѣнію, могли бы воспрепятствовать дальнѣйшему ходу этой печальной ошибки. Конечно, предположенія были довольно наивны; но невинность бываетъ смѣла даже на кострѣ и простодушна въ свѣтѣ. Ей но было надобности прибѣгать къ затѣямъ многихъ дамъ, полагающихъ, что добропорядочность заключается въ умѣньи прятать концы въ воду.
LXII.
Не то, чтобы она боялась самаго дурного, такъ-какъ герцогъ былъ весьма снисходительнымъ мужемъ и, по всей вѣроятности, ее довелъ бы дѣло до крупныхъ послѣдствій, увеличивъ собою число просителей по бракоразводнымъ дѣламъ; но её пугало, во-первыхъ, могущество обаянія герцогини, а во-вторыхъ -- возможность ссоры съ лордомъ Августомъ Фицъ-Плантагенетомъ, который начиналъ уже тревожиться.
LXIII.
Герцогиня, сверхъ-того, слыла за опасную интригантку и очень злую въ любовныхъ дѣлахъ. Это была капризная, избалованная женщина, способная замучить любовника своими требованіями, подъ видомъ самой нѣжнѣйшей любви и ласки. Такимъ личностямъ ничего не стоитъ затѣвать ежедневныя ссоры въ теченіи всего года блаженной любви: то очаровывая, то муча, смотря потому, въ горячемъ или холодномъ расположеніи бываетъ ихъ сердце въ данную минуту, онѣ (что всего хуже) ни коимъ образомъ не соглашаются выпустить жертву изъ своихъ когтей.
LXIV.
Это самое лучшее средство, чтобъ вскружить юношѣ голову и сдѣлать изъ него -- въ концѣ концовъ -- Вертера. Чему же тутъ удивляться, если честная, прямая душа желала спасти своего друга отъ такой опасной связи? Гораздо лучше быть женатымъ или умереть, чѣмъ жить съ женщиной, которая раздираетъ наше сердце для забавы. Въ такихъ случаяхъ, прежде-чѣмъ рѣшиться, надо очень подумать о разсудить -- точно ли наша bonne fortune заслуживаетъ это имя.
LXV.
Полная самыхъ благородныхъ замысловъ, съ сердцемъ чуждымъ -- или считавшимъ себя чуждымъ -- всякаго коварства, она рѣшилась переговорить объ этомъ секретно со своимъ мужемъ, послѣ него просила его дать Жуану добрый совѣтъ. Лордъ Генри съ улыбкой выслушалъ ея безыскуственные, чуждые всякой хитрости, планы, клонившіеся единственно къ тому, чтобъ спасти Жуана отъ сѣтей сирены, и отвѣтилъ ей, какъ подобаетъ государственному человѣку или пророку, то-есть такъ, что она не поняла ни слова.
LXVI.