Но если Аделину можно было принимать за вино, то это было вино самаго высшаго качества, эссенція, выжатая изъ отборныхъ гроздій. По чистотѣ она походила на только-что отчеканенный наполеондоръ, или на превосходно оправленный алмазъ. Надо думать, что само время задумалось бы наложить на неё свою печать и природа отказалась бы требовать съ нея свой долгъ -- да, сама природа, этотъ счастливѣйшій изъ заимодавцевъ, передъ которымъ нѣтъ несостоятельныхъ должниковъ.
VIII.
О, смерть! самый строгій изъ кредиторовъ! Ежедневно стучишь ты въ нашу дверь: сначала умѣренно, какъ скромный торговецъ, приближающійся съ нѣкоторымъ страхомъ къ дверямъ знатнаго должника и получающій суровый отказъ; затѣмъ терпѣніе твоё начинаетъ истощаться: ты дѣлаешься настойчивѣй и, наконецъ, разъ забравшись въ дверь, требуешь безусловнаго платежа чистыми деньгами, или векселемъ на Рансома {Рансомъ, Кивэрдъ и К° -- были банкирами лорда Байрона.}.
IX.
Бери всё, что хочешь, но пощади хотя немного красоту! Она такая рѣдкость, а у тебя такъ много добычи и безъ того! Что за бѣда, если она иногда спотыкается на пути долга? Тѣмъ болѣе причинъ её поддержать. Костлявый обжора, тебѣ принадлежатъ цѣлыя націи: такъ какъ же тебѣ не выказать хоть въ чёмъ-нибудь умѣренности! Пожирай героевъ, сколько будетъ угодно небу, но пощади женскую слабость!
X.
И такъ, прекрасная Аделина была чрезвычайно простодушна, особенно въ тѣ минуты, когда была чѣмъ-либо заинтересована, и это происходило именно оттого, что она увлекалась не легко, подобно многимъ изъ насъ, и была, сверхъ-того, очень высокаго о себѣ мнѣнія (пунктъ, о которомъ мы спорить не станемъ). Она безъискуственно отдавалась сердцемъ и головой тѣмъ чувствамъ, которыя считала невинными и достойными сочувствія.
XI.
Ей были извѣстны нѣкоторые эпизоды изъ похожденій Донъ-Жуана, о которыхъ молва -- эта ходячая газета -- протрубила всюду, конечно, не безъ преувеличенія. Но женщины любятъ судить снисходительно о тѣхъ проступкахъ, которые мы, строгіе мужчины, осуждаемъ на-повалъ. Къ тому же, ознакомившись съ нравами Англіи, Жуанъ сталъ несравненно сдержаннѣе; умъ же его пріобрѣлъ значительную зрѣлость и силу, а вмѣстѣ съ тѣмъ и то умѣнье приноравливаться въ жизни всѣхъ климатовъ, которою отличался Алкивіадъ.
ХІІ.