Люди эти не знали (впрочемъ, еслибъ и знали, то это бы ихъ нимало не заинтересовало), что Жуанъ встрѣтился въ прошлую ночь съ привидѣньемъ. Такое происшествіе мало гармонировало съ грубоватымъ характеромъ всей компаніи, знавшей одни матеріальные разсчеты и погруженной въ нихъ до такой степени, что, глядя на ея представителей, трудно было сказать, чему слѣдуетъ болѣе удивляться: тому ли, что въ такихъ тѣлахъ могли быть души, или тому, что души выбрали для своего мѣстожительства подобныя тѣла.
XCI.
Было одно обстоятельство, которое смущало Жуана гораздо болѣе, чѣмъ улыбки всѣхъ этихъ сквайровъ и ихъ женъ, изумлявшихся его разсѣянному, сконфуженному виду, послѣ того, какъ онъ успѣлъ прославиться даже въ ихъ мѣстномъ провинціальномъ кругу своимъ умѣньемъ держать себя любезно съ дамами. Надо замѣтить, что всё, что бы ни случалось въ замкѣ лорда, сейчасъ же становилось предметомъ жаркихъ сплетенъ въ домахъ всей этой мелюзги.)
ХСІІ.
Это обстоятельство заключалось въ томъ, что онъ уловилъ устремлённый на него взглядъ Авроры, сопровождаемый чѣмъ-то въ родѣ улыбки -- и это раздражило его до крайности. Люди, которые рѣдко улыбаются, обнаруживаютъ своей улыбкой вызвавшую её причину. Въ улыбкѣ же Авроры не было ровно ничего, способнаго возбудить даже искру надежды или любви, ничего такого, что бы могло заставить предполагать въ ней тѣ затаённыя мысли, которыя многіе думаютъ видѣть въ улыбкѣ женщины.
XCIII.
Это скорѣй была спокойная улыбка наблюдателя, вызванная чувствомъ удивленія или жалости. Жуанъ покраснѣлъ отъ досады, что уже вовсе не было благоразумно, а того менѣе остроумно, потому-что улыбка эта всё-таки доказывала, что онъ успѣлъ обратить на себя вниманіе красавицы -- обстоятельство, могшее имѣть большое значеніе -- и Жуанъ навѣрно бы это понялъ, еслибъ явленіе духа въ минувшую ночь не парализировало его обычной смѣтливости.
XCIV.
Но что было дѣйствительно не хорошо, такъ это то, что Аврора не только но нашла нужнымъ покраснѣть въ свою очередь, но даже нимало не смутилась. Напротивъ, взглядъ ея остался совершенно прежнимъ: спокойнымъ, но не строгимъ. Она стала смотрѣть въ другую сторону, вовсе не думая опускать глаза въ землю, хотя -- сказать правду -- немного и поблѣднѣла.-- Почему? не отъ безпокойства ли?-- не знаю! Вообще, цвѣтъ лица ея никогда не былъ яркимъ (щёки ея только изрѣдка покрывались румянцемъ), но былъ всегда прозраченъ и спокоенъ, какъ глубокое море, пронизанное солнечными лучами.
XCV.