Если вы желаете познакомиться съ полнымъ ходомъ процесса, съ изложеніемъ дѣла, именами свидѣтелей, рѣчами сторонъ, то для этого есть нѣсколько редакціи, правда, разнорѣчивыхъ, но очень занимательныхъ. Лучшая принадлежитъ перу стенографа Гёрнея {Знаменитый тогдашній парламентскій писатель.}, нарочно предпринимавшаго для этого путешествіе въ Мадридъ.
CXC.
Донна-Инеса, чтобъ искупить скандалъ, подобнаго которому не бывало въ Испаніи уже нѣсколько сотъ лѣтъ, по-крайней-мѣрѣ со дня удаленія вандаловъ, дала, во-первыхъ, обѣтъ (а обѣты она держала всегда) сжечь въ честь Пресвятой Дѣвы огромное количество свѣчь, а во-вторыхъ, посовѣтовавшись съ нѣсколькими старухами, отправила своего сына въ Кадиксъ, гдѣ онъ долженъ былъ сѣсть на корабль.
СХСІ.
Она рѣшила, что онъ сдѣлаетъ путешествіе по всей Европѣ, по морямъ и по землямъ, чтобъ исправить свою старую нравственность и запастись новой, преимущественно во Франціи и Италіи. (Такъ, по-крайней-мѣрѣ, поступаютъ многіе.) Джулія была заперта въ монастырь. Она много грустила, но, впрочемъ, чувства ея вы поймёте лучше, прочитавъ слѣдующее, написанное ею, письмо:
СХСІІ.
"Мнѣ сказали, что вы уѣзжаете: это хорошо, это благоразумно, но очень прискорбно для меня. Я не имѣю болѣе правъ на ваше юное сердце. Жертвой остаюсь я, и остаюсь съ радостью, потому-что избытокъ любви былъ моимъ единственнымъ грѣхомъ. Пишу второпяхъ, и если вы замѣтите пятна на бумагѣ -- не думайте, что это слёзы. Мои глаза красны, сухи -- и не могутъ плакать.
СХСІІІ.
"Я любила васъ и люблю! Для этой любви потеряла я положеніе, счастье, небо, уваженіе людей и моё собственное -- и всё-таки но жалѣю о случившемся: такъ дорого для меня даже одно воспоминаніе объ этомъ чудномъ снѣ. Если я признаюсь въ моёмъ преступленіи, то не для оправданія; напротивъ, никто не осудитъ меня строже меня самой. Я пишу эти строки, потому-что не могу ихъ не написать. Мнѣ не въ чемъ васъ упрекать, или чего-либо отъ васъ требовать.
СXCIV.