CVIII.
Тогда -- измученный, почти безъ дыханья -- крѣпко вонзилъ онъ руки въ береговой песокъ, чтобъ вновь набѣжавшая волна, съ такимъ трудомъ упустившая свою добычу, не унесла его обратно въ свою ненасытную могилу. Такъ лежалъ онъ -- распростёртый неподвижно -- на томъ самомъ мѣстѣ, куда былъ выброшенъ, у входа въ вырытую волнами пещеру, и если ещё сохранялъ сознаніе, то ровно на столько, чтобъ чувствовать всю тягость своего положенія, да, можетъ-быть, пожалѣть о томъ, что не погибъ вмѣстѣ съ другими.
СІХ.
Собравъ остатокъ силъ, попробовалъ онъ встать, но тутъ же и упалъ снова, разбивъ въ кровь колѣно и повредивъ судорожно дрожавшую руку. Затѣмъ онъ сталъ глядѣть вокругъ, думая увидѣть кого-либо изъ своихъ товарищей путешествія; но, увы, никто не являлся раздѣлить его страданія. Одинъ только трупъ умершаго отъ голода, два дня тому назадъ, матроса былъ выброшенъ волнами и нашелъ свою могилу на этомъ пустынномъ прибрежьи.
CX.
Взглянувъ на мертвеца, Жуанъ почувствовалъ, что всё завертѣлось и закружилось въ его глазахъ -- и онъ упалъ снова. Прибрежный песокъ, казалось ему, волновался я крутился, какъ вихрь. Мало-по-малу онъ потерялъ послѣднее сознаніе. Неподвижно лежалъ онъ, какъ поблёкшая лилія, судорожно стиснувъ весло, служившее имъ мачтой. Едва ли когда-нибудь блѣдное лицо и слабое, истомлённое тѣло могли внушить столько сожалѣнія и участія!
CXI.
Долго я лежалъ онъ въ такомъ положеніи -- Жуанъ не могъ дать себѣ отчёта. Земля, казалось ему, исчезла, а время потеряло различіе дня и ночи для его застывшей крови и помертвѣлыхъ членовъ. Онъ не зналъ даже, что съ нимъ было до той минуты, когда слабое біеніе пульса я медленное движеніе застывшихъ членовъ не пробудили въ нёмъ сознанія возвратившейся жизни. Смерть, хотя и побѣждённая, выпускала свою жертву медленно и неохотно.
СХІІ.
Онъ открылъ глаза и тотчасъ же закрылъ ихъ снова: всё казалось ему чѣмъ-то призрачнымъ и пустымъ. Сначала вообразилось ему, что онъ по-прежнему въ лодкѣ, и что всё окружающее его -- одинъ бредъ. Тогда отчаяніе овладѣло имъ вновь, и горько сталъ онъ жалѣть, что безпамятство его не кончилось смертью. Тѣмъ не менѣе, сознаніе хотя медленно, но возвращалось: открывъ глаза во второй разъ, онъ увидѣлъ уже ясно прелестное лицо молодой дѣвушки лѣтъ семнадцати.