CXCVIII.
Такъ стерегла Гаида своего любовника. Одна, среди ночи любви и океана, она невольно подпала ихъ чарующему обаянію. Среди зыбучихъ песковъ и голыхъ скалъ избрали они убѣжище для своей любви, гдѣ ничто не могло её смутить. Никогда безчисленныя звѣзды, наполнявшія голубое пространство, не видали лица, такъ сіявшаго блаженствомъ, какъ сіяло лицо Гайды.
СХСІХ.
Увы! любовь женщинъ -- какъ извѣстно -- прекрасная, но, вмѣстѣ, ужасная вещь! Вся ихъ судьба брошена на эту карту. Если карта убита, то жизнь не можетъ дать имъ болѣе ничего, кромѣ сожалѣній о прошедшемъ. Потому-то и мщеніе ихъ также ужасно и смертельно, какъ скачёкъ тигра. Онѣ сами переносятъ не менѣе тяжелыя мука, чѣмъ тѣ, которымъ мстятъ.
CC.
И онѣ правы! Мужчина часто бываетъ несправедливъ къ мужчинѣ и всегда къ женщинѣ. Ихъ всѣхъ ждётъ одна участь, изъ которой единственный выходъ -- измѣна. Осуждённыя всегда скрывать свои чувства, онѣ только мысленно могутъ ласкать любимый предметъ сердца. А когда чья-нибудь распутная страсть купитъ ихъ руку -- что ждётъ ихъ впереди? Неблагодарный мужъ, безчестный любовникъ, наряды, дѣти, ханжество -- и всё кончено.
CCI.
Иныя заводятъ любовниковъ, другія начинаютъ пить или молиться; тѣ занимаются хозяйствомъ, а эти -- выѣздами. Есть и такія, что бросаютъ мужей, но немного этимъ выигрываютъ, мѣняя выгоды почётнаго положенія на другое, обстановка котораго рѣдко можетъ поправить дѣло. Во дворцѣ ли, въ хижинѣ ли -- положеніе это всегда будетъ ложнымъ. Наконецъ, нѣкоторыя начинаютъ дурить -- и тогда кидаются въ авторство {Здѣсь Байронъ намокаетъ на Каролину Лэмбъ, которая, какъ онъ полагалъ, изобразила его въ своёмъ романѣ "Гленарвонъ", напечатанномъ къ 1816 году.}.
ССІІ.
Гаида не знала ничего этого. Родясь въ странѣ, гдѣ солнце свѣтитъ втрое сильнѣе и жжетъ всё -- включительно до поцѣлуя ея дѣвъ съ глазами газели,-- она была дочерью природы и страсти, въ полномъ смыслѣ этого слова. Рождённая для любви, она чувствовала только, что принадлежитъ тому, кто ею избранъ. Ей было всё равно, что бы ни стали объ этомъ говорить. Ей нечего было бояться, нё о чемъ хлопотать, нё на что надѣяться. Сердце ея билось только возлѣ Жуана.