ССVIII.
Но Жуанъ... неужели онъ забылъ Джулію " забылъ такъ скоро? Признаюсь, для меня это очень затруднительный вопросъ. Но, безъ-сомнѣнья, всему виною луна. Всякая новая страсть -- ея продѣлка. Иначе какимъ-бы чертомъ могло каждое новое хорошенькое личико такъ неотразимо привлекать насъ, слабыхъ смертныхъ?
ССІХ.
Я ненавижу непостоянство; презираю, не терплю и осуждаю людей, чьи сердца обладаютъ такой подвижностью ртути, что на нихъ не можетъ основаться никакое постоянное чувство. Любовь, вѣрная любовь -- вотъ всегдашній жилецъ моего сердца; и, не смотря на это, я встрѣтилъ вчера въ маскарадѣ прехорошенькое созданье, только-что пріѣхавшее изъ Милана и возбудившее во мнѣ самыя измѣнническія чувства.
CCX.
Но тутъ философія пришла мнѣ на помощь, е Подумай о священныхъ узахъ, тебя связывающихъ!" -- "Да, да, милая философія", отвѣчалъ я. "Но, Боже, какіе у ней прелестные зубки и глазки! Какъ бы мнѣ узнать, замужемъ она или дѣвица, или ни то, ни другое? изъ любопытства, только изъ любопытства. "-- "Остановись!" крикнула мнѣ философія, съ истинногреческимъ величіемъ, хотя и была одѣта венеціанкой.
ССХІ.
"Остановись!" -- и я остановился. Но вернёмся къ нашему разсказу. То, что люди зовутъ непостоянствомъ, не болѣе, какъ дань уваженія къ прекрасному существу, въ которомъ природа щедро проявила свои дары красоты и молодости. Вѣдь, обожаемъ же мы стоящую въ нишѣ прекрасную статую! Такъ и здѣсь: это обожаніе реальнаго -- не болѣе, какъ усиленное чувство стремленія къ идеалу.
CCXII.
Въ этомъ чувствѣ проявляется любовь къ изящному, это -- тонкое выраженіе способностей, которыми насъ одарилъ Богъ. Это -- платоническое чувство и, притомъ, чувство дивное, общее всѣмъ, подарокъ неба и звѣздъ, безъ котораго жизнь была бы уже черезъ-чуръ пошлой. Короче, это не болѣе, какъ глазѣнье, приправленное чуть замѣтной прибавкой чувственности, единственно для напоминанія, что плоть наша удобовоспламеняема.