Себѣ пріюта ищетъ,-- точно такъ,
И Донъ-Жуанъ, руководимый славой,
Спѣшилъ туда, гдѣ жарче бой кровавый.
XXXIII.
Жуанъ не зналъ и не хотѣлъ онъ знать,
Гдѣ былъ теперь,-- вся кровь въ немъ запылала,
И стали взоры молніи метать,
И жажда битвы жгла и опьяняла.
Туда, гдѣ пушекъ слышался раскатъ,
Гдѣ словно разверзался цѣлый адъ.