Здѣсь, послѣ странствій, онъ вкушалъ покой;
Здѣсь гордо взоръ и сердце утѣшалъ онъ,
Глядя на прелесть дочери своей,
Единственной отрады старыхъ дней.
LIII.
Онъ человѣкъ былъ страннаго устройства:
Свирѣпъ душой, по кротокъ нравомъ, онъ
Имѣлъ въ себѣ натуръ высокихъ свойства;
Умѣренность была ему законъ.
Въ напастяхъ твёрдъ, отваженъ до геройства,