Ушелъ поэтъ и смолкнулъ шумъ дневной.
Теперь одни, дѣла очарованье,
Любовники плѣняются зарёй.
Ave Maria! небеса и волны
Теперь одной къ тебѣ молитвой полны.
CII.
Ave Maria! благодатный часъ,
Тотъ часъ, тотъ край, для сердца вѣчно милый,
Гдѣ я зарёй плѣнялся столько разъ,
Когда весь міръ смолкалъ подъ дойной силой,