И, отвернувшись, силою разсудка,
Иль гордостью, волненья скрыла слѣдъ.
Когда жь Жуанъ спросилъ, быть-можетъ съ шуткой,
Объ ихъ судьбѣ грядущей, былъ отвѣтъ:
"О! если такъ... Но, нѣтъ! къ чему всѣ муки?
Мнѣ перенести нельзя съ тобой разлуки."
XXIV.
Ещё хотѣлъ спросить онъ; но теперь,
Всю душу въ нёмъ огнемъ любви чаруя,
Въ груди его тяжелымъ думамъ дверь