LXX.
Такъ умерла Гайди, но не одна:
Въ ней новая погибла жизнь въ зачаткѣ,
Цвѣтокъ грѣха безгрѣшный, безъ слѣда
Покончившій во мракѣ вѣкъ свой краткій.
Онъ, не родясь, сошелъ во гробъ, куда
Грозой со стеблемъ плодъ повергнутъ сладкій.
Роса небесъ напрасно ихъ кропитъ:
Цвѣтокъ и плодъ она не воскреситъ.
LXXI.