Вотъ пятый день, а ботъ не шевелится,
Спокойно море, ясенъ неба сводъ.
Да и на что съ однимъ весломъ рѣшиться?
А голодъ въ нихъ всё крѣпнетъ и ростёгь.
Тогда болонку, вырвавъ противъ воли
У Донъ-Жуана, розняли на доли.
LXXI.
Собачьей шкурой цѣлый день шестой
Питались всѣ. И хоть поступокъ звѣрскій
Привёлъ сперва Жуана въ гнѣвъ большой,