"Донна Юлія здѣсь ошибается: графъ О'Рельи не взялъ Алжира, а, наоборотъ, Алжиръ чуть не взялъ его, такъ какъ ему пришлось отступить, съ своей арміей и флотомъ, отъ этого города съ большими потерями, въ 1775 году". (Прим. Байрона).
Стр. 229.
Вдругъ наступилъ на пару башмаковъ.
Комментаторы указываютъ, что эта сцена, по всей вѣроятности, навѣяна воспоминаніемъ о старинной шотландской балладѣ, переведенной Пушкинымъ: "Воротился ночью мельникъ". Пушкинъ могъ познакомиться съ этой балладой изъ примѣчаній къ Донъ-Жуану.
Стр. 230.
Однако же лучше всѣхъ отчетъ Гернея.
Извѣстный въ свое время стенографъ, составлявшій отчеты о наиболѣе выдающихся судебныхъ дѣлахъ.
Вслѣдъ за этой строфой Байронъ хотѣлъ вставить еще семь строфъ, посвященныхъ лорду Бруму и изображающихъ его въ очень нелестномъ освѣщеніи. Эти строфы были вызваны, по всей вѣроятности, гнѣвомъ поэта на ту роль, какую игралъ Брумъ въ дѣлѣ его развода. Онъ впервые явились въ печати только въ 1903 г., въ изданіи Кольриджа. Приводимъ ихъ въ переводѣ П. О. Морозова, сдѣланномъ для настоящаго изданія.
I.
Любителямъ большое наслажденье