Такъ намъ никто не скажетъ, изъ чего
Приготовлялся тирскій пурпуръ...
"Составъ древняго тирскаго пурпура все еще служитъ предметомъ спора: одни говорятъ, что онъ приготовлялся изъ особой породы моллюсковъ, другіе -- изъ кошеняли, третьи -- изъ кермеса; неизвѣстенъ въ точности даже его цвѣтъ, по однимъ -- пурпуровый, по другимъ -- ярко-красный. Я не скажу объ этомъ ничего". (Прим. Байрона).
Стр. 413.
Тихо шелъ монахъ,
Пугая взоры странностью походки.
"Это мѣсто, писалъ Байронъ Муру 13 августа 1814 г., стоитъ того, чтобы на него посмотрѣть, какъ на интересную развалину, и я могу васъ увѣрить, что тамъ было и кое что забавное, даже въ мое время; во это время уже прошло. И привидѣнія, и готическая архитектура, и озера, и пустынный видъ,-- все это до извѣстной степени оживляетъ мѣстность". По поводу этого письма Муръ замѣчаетъ, что Байронъ, въ послѣднее свое пребываніе въ Ньюстедѣ, серьезно вообразилъ, будто онъ видѣлъ привидѣніе "Чернаго монаха", которое, какъ говоритъ легенда, бродитъ по аббатству со времени уничтоженія монастырей. Это-то привидѣніе и описано въ Донъ-Жуанѣ. Говорятъ, что ньюстадскій призракъ являлся и кузинѣ Байрона, миссъ Фанни Паркинсъ, которая потомъ нарисовала его по памяти.
Стр. 416.
"Аттической пчелы узналъ онъ жало.
"Кажется, Діогенъ наступилъ на коверъ, промолвивъ: "Вотъ, я попираю гордость Платона!" -- "Съ еще большею гордостью", былъ отвѣтъ. Но такъ какъ по коврамъ обыкновенно ходятъ, то, можетъ быть, память измѣняетъ мнѣ; можетъ быть, это было какое-нибудь платье, или скатерть, или какой-нибудь иной, дорого стоящій и необычайный для циника предметъ домашней утвари". (Прим. Байрона).