" Она идетъ"...
Это стихотвореніе написано было Байрономъ по возвращеніи съ бала, гдѣ онъ въ первый разъ увидѣлъ жену одного своего родственника. Анну Вильмотъ-Гортонъ (портретъ ея на стр. 393). Она была одѣта въ черное платье, усѣянное блестками.
"На арфѣ священной"...
"При царѣ Давидѣ музыка пользовалась у евреевъ большимъ уваженіемъ. Музыкальныя способности царя, который съ любовью теоретически и практически изучалъ это искусство, точно такъ же, какъ и значительное количество музыкантовъ, призванныхъ имъ къ исполненію религіозныхъ обрядовъ и церемоній, не могли не содѣйствовать усовершенствованію музыки и усиленію ея вліянія; въ ту пору музыка впервые была введена въ составъ богослуженія". ( Берней).
Натанъ разсказываетъ, что въ первоначальной рукописи, принесенной ему Байрономъ, стихотвореніе оканчивалось стихомъ: "И тайны Господнихъ чудесъ". Натанъ просилъ поэта, ради музыкальной законченности, прибавить еще нѣсколько строкъ. "Что же дѣлать? Я васъ вознесъ на небеса, дальніе, кажется, трудно идти"! сказалъ Байронъ. Въ это время вниманіе композитора было на нѣсколько минутъ отвлечено кѣмъ-то другимъ; онъ думалъ, что Байронъ уже ушелъ, какъ вдругъ поэтъ обратился къ нему: "Ну, вотъ, Натанъ, -- я опять свелъ васъ на землю!" -- и передалъ ему заключительныя строки стихотворенія.
Дочь Іефѳая.
"Іефѳай, незаконный сынъ Гилеада, былъ несправедливо изгнанъ имъ отцовскаго дома, бѣжалъ въ пустыню и тамъ сдѣлался предводителемъ шайки разбойниковъ. Попавъ подъ власть чужеземцевъ, его родичи вспомнили о своемъ храбромъ товарищѣ, разбойничество котораго, по ихъ понятіямъ, не представляло ничего позорнаго, какъ и ремесло пирата въ старой Греціи. Они послали за нимъ и избрали его своимъ вождемъ. Отправляясь въ походъ на аммонитянъ, Іефѳай далъ обѣтъ, если вернется съ побѣдою, принести въ жертву первое живое существо, какое будетъ имъ встрѣчено при возвращеніи на родину. Онъ одержалъ блестящую побѣду. При извѣстіи объ этомъ, его единственная дочь пришла къ нему навстрѣчу съ музыкой и пляской, привѣтствуя избавителя своего народа. Злополучный отецъ въ горести растерзалъ на себѣ одежды; но благородная дѣвушка не допустила нарушенія обѣта и только просила отпустить ее ненадолго въ горы, чтобы тамъ, подобно софокловой Антигонѣ, оплакать свою юную жизнь и безбрачную могилу. (Мильманъ).
" Скончалася она""..
"Предсталляя на судъ лорда Байрона музыку къ этому стихотворенію, я спросилъ: какое собственно отношеніе можетъ оно имѣть къ Св. Писанію? Байронъ, кажется, немного обидѣлся этимъ вопросомъ; минуту спустя онъ отвѣтилъ: "Каждый можетъ понимать это по-своему; едва ли кто-нибудь изъ насъ не въ состояніи представить себѣ скорбь однимъ изъ своихъ существенныхъ свойствъ: по крайней мѣрѣ, мнѣ она присуща... Ея уже нѣтъ,-- и можетъ быть, единственный слѣдъ ея существованія заключается въ томъ чувствѣ, которое я иногда испытываю въ глубинѣ души". (Натанъ). Біографы Байрона видятъ въ этомъ стихотвореніи послѣднее воспоминаніе о таинственной "Тирзѣ".