Не прошло и году послѣ "Корсара" -- явился Лара.
Здѣсь до такой степени все загадочно, что даже нѣтъ покрывала, скрывающаго тайну, -- сплошная глубокая мгла и на фонѣ ея ужасающая фигура, окруженная "таинственнымъ кругомъ". Поэтъ безпрестанно повторяетъ, что было сказано по поводу гяура, Селима, Конрада, -- но есть и новость. Лара становится во главѣ народнаго возстанія противъ феодаловъ. Вотъ онъ -- великій мотивъ времени! Но какъ трудно онъ уживается съ разочарованнымъ внѣчеловѣкомъ! Будто Ларѣ наскучило бродить по своему замку по ночамъ, а днемъ пугать людей своими необыкновенными глазами, -- и онъ устроилъ драму съ переодѣваніемъ, сталъ революціонеромъ.
Но въ этой новой роли, по существу, нѣтъ ни революціи, ни правды. Лара до глубины души презираетъ сѣрое человѣчество и ему никакого нѣтъ дѣла до счетовъ крестьянъ съ феодалами.; онъ стремится доставить непріятности своимъ личнымъ врагамъ, а эти враги-феодалы: отсюда демократизмъ Лары. Такъ и говорится въ поэмѣ:
What cared he for the freedom of the crowd?
He raised ihe humble but to bend the proud:
Какая ему забота -- свободна ли толпа! Онъ хотѣлъ возвысить бѣдняка, чтобы смирить гордеца. Для него, значитъ, толпа только метательный снарядъ, -- и Конрадъ, пожалуй, не отказался бы отъ такого предпріятія, -- и здѣсь мы убѣждаемся въ кровномъ родствѣ обоихъ героевъ.
Но попытка Байрона -- оживить корсарскую эпопею мотивомъ общаго смысла, помимо жестокихъ романовъ, -- заслуживаетъ всего нашего вниманія. И столь же замѣчательна судьба этой попытки.
Послѣ трибунскаго лиризма въ первыхъ пѣсняхъ "Чайльдъ-Гарольда" Байрону не трудно было бы своего героя снабдить демократическимъ знаменемъ. Инстинктъ художника -- эта совѣсть всѣхъ подлинныхъ талантовъ -- не допустилъ несоотвѣтствующаго украшенія на недостойномъ предметѣ.
Разочарованный герой какъ вступилъ на сцену, такъ и сошелъ съ нея -- нищій духомъ и сердцемъ, и въ ту минуту, когда надъ нимъ устало даже байроновское перо, надъ нимъ состоялся и поэтическій, и нравственно-культурный приговоръ, -- и самъ поэтъ готовился вырваться изъ-подъ власти мелодраматическихъ эффектовъ на твердый путь реальной жизни и отвѣтственной борьбы.
Ив. Ивановъ.