Онъ загорѣлъ, но царственно и смѣло
Изъ-подъ кудрей чернѣющихъ бѣлѣло
Чело; изгибъ губы изобличалъ
Величье думъ, хотя-бы онъ ихъ скрывалъ.
Хоть голосъ мягокъ былъ, лицо безстрастно,
Но, видимо, таилъ онъ что-то властно.
А складки, вмѣстѣ съ блѣдностью лица,
Смущая взоръ, влекли къ нему сердца.
Казалось, тамъ, за мрачностью безмолвной,
Рой чувствъ кипѣлъ, ужасной тайны полный,