Вотъ Лара вновь къ Каледу обратился --
И вновь языкъ его зашевелился;
Но изъ стоявшихъ вкругъ него толпой,
Увы, никто не понялъ рѣчи той.
Онъ говорилъ на томъ нарѣчьи звучномъ,
Съ воспоминаньемъ страшнымъ неразлучнымъ,
Который былъ ему всегда такъ милъ.
Онъ о дѣлахъ какихъ-то говорилъ,
Но о какихъ -- извѣстно лишь Каледу,
Съ которымъ вёлъ онъ тихую бесѣду,