Гдѣ лишь кипятъ тревоги боевыя
И люди лишь мечтаютъ о войнѣ.
Стремился ль къ славѣ онъ иль къ преступленью --
Для всѣхъ осталось тайной, въ сожалѣнью.
Но раны, имъ добытыя, гласятъ
Лишь объ одномъ, что онъ отважно бился,
А Эцелинъ, который разсказать
Побольше могъ -- увы, не возвратился.
XXIV.
Въ ту ночь и часъ (то былъ разсказъ вассала),