Онъ называлъ, мѣшая зло съ добромъ,
Свой произволъ благихъ судебъ судомъ.
Не дорожа грядущею судьбою,
Для чуждыхъ благъ онъ жертвовалъ собою,
Причёмъ въ виду имѣлъ лишь сдѣлать то,
Чего въ нашъ вѣкъ не сдѣлалъ бы никто,
Хотя тотъ нылъ, въ злосчастное мгновенье,
Могъ натолкнуть его на преступленье.
Онъ падалъ въ прахъ и снова возставалъ
Въ глазахъ людей, которыхъ презиралъ,