И гдѣ служилъ ему отдохновеньемъ
Прибрежный лугъ, а книга утѣшеньемъ.
Онъ гордо взоръ и сердце отвращалъ
Отъ благъ земли и радостей, какъ Лара,
И отъ нея даровъ не принималъ,
За исключеньемъ горькой жизни дара. *
Изъ всѣхъ, кто жилъ и мыслилъ вкругъ него,
Любилъ онъ только Лару одного;
XXVII.
Но ту любовь, проникнутъ обаяньемъ,