Возставшій въ залѣ ропотъ изумленья --
Какъ Лара могъ такое оскорбленье
Отъ незнакомца гордаго снести --
Его глаза, какъ звѣзды, засіяли,
Уста сомкнулись, щёки запылали
И потъ покрылъ, какъ льдиною росой,
Его чело, новитое тоской.
Онъ до-тѣхъ-поръ глядѣлъ на Эцелнна,
Пока графъ Лара вдругъ не просіялъ
И не окинулъ взглядомъ паладина,