А дальше злой коршунъ гналъ волка крыломъ.
Что, чуя добычу, прокрался,
Къ стѣнѣ городской, и, склонясь надъ конёмъ,
Кровавой ѣдой наслаждался.
XVII.
И Альпъ отъ картины той взоръ отвратилъ:
Онъ былъ непреклоненъ средь битвы;
Но стонъ умиравшихъ онъ легче сносилъ
И шопотъ послѣдней молитвы
Томящихся жаждой, клянущихъ враговъ,