Но былъ открытъ. Ни разу онъ,
Казалось, не былъ обращенъ
На что нибудь -- и не бродилъ
По сторонамъ; и вѣки глазъ
Ея прелестныхъ хоть бы разъ
Сомкнулись,-- тѣнію своей
Хоть разъ прикрыли бъ блескъ очей!
Нѣтъ! обвивали, какъ кружки,
Своею страшной бѣлизной
Они лазурные зрачки.