Чтобы вернуться къ католикамъ, представимъ себѣ, что ирландцы дѣйствительно довольны своимъ положеніемъ; вообразимъ себѣ ихъ дѣйствительно способными къ такой чудовищности, какъ нежеланіе освобожденія -- развѣ мы не должны были бы желать этого для насъ самихъ? Развѣ нечего выиграть и намъ самимъ отъ ихъ эмансипаціи? Сколько потрачено средствъ, сколько потеряно талантовъ благодаря системѣ исключительности? Вы уже знаете, чего стоитъ ирландская помощь; въ настоящее время защита Англіи поручена ирландской милиціи. Въ то самое время, когда голодающій народъ нашъ возстаетъ со всей жестокостью отчаянія, ирландцы вѣрны своему долгу. Но вы не можете полностію воспользоваться всѣми благами той силы, которую вы такъ охотно противополагаете разрушенію, до тѣхъ поръ, пока повсюду не возбуждена одинаковая энергія распространеніемъ повсюду одинаковой свободы. Ирландія совершила уже очень многое, но она сдѣлаетъ гораздо больше. Вотъ сейчасъ единственный настоящій успѣхъ за всѣ эти долгіе годы непрестанныхъ бѣдствій былъ достигнутъ ирландскимъ генераломъ; правда, онъ не католикъ; будь онъ католикъ, онъ не достигъ бы занимаемаго имъ поста; я думаю, однако, что едва ли его религія извратила бы его способности или отняла бы у него патріотизмъ, хотя въ этомъ случаѣ онъ, конечно, побѣдилъ бы только стоя въ рядахъ арміи, которой ему самому никогда не пришлось бы командовать.
Онъ тѣмъ не менѣе, тамъ заграницей, сражается за дѣло католиковъ; здѣсь его благородный братъ отстаивалъ ихъ интересы съ краснорѣчіемъ, которое я не стану обезцѣнивать скромной данью моихъ панегириковъ; третій изъ его родственниковъ, столь же не похожій на нихъ, какъ и вообще не сравнимый съ ними, воевалъ со своими братьями католиками въ Дублинѣ путемъ циркуляровъ-эдиктовъ, прокламацій, арестовъ и вооруженныхъ разсѣяній толпы -- и вообще всѣмъ гадкимъ скопищемъ жалкаго вооруженія, какого могутъ желать лишь военно-наемные стражники правительства, одѣтаго въ гнилые доспѣхи своего обветшалаго законодательства. Вы, господа лорды, безъ сомнѣнія раздадите новыя почести одновременно и спасителю Португаліи и тому, кто разогналъ делегатовъ. Дѣйствительно, странно было бы дѣлать различіе между нашей внѣшней и внутренней политикой. Если католическая Испанія, вѣрная Португалія и не менѣе католическій и вѣрный король одной изъ Сицилій (которую вы между прочимъ у него, однако, отняли) нуждается въ помощи, -- немедленно идутъ въ походъ войско и флотъ, отправляются посланники и субсидіи, и это очень часто для того, чтобы выдержать довольно горячій бой, вести болѣе или менѣе неудачно переговоры и всегда неизмѣнно очень дорого платить за нашихъ союзниковъ, папистовъ. Позвольте мнѣ спросить васъ, развѣ вы не ведете, напримѣръ, войну за освобожденіе Фердинанда VIIt который несомнѣнно глупецъ, а слѣдовательно, по всей вѣроятности, и ханжа? Неужели же вы больше цѣните иностраннаго государя, чѣмъ вашихъ собственныхъ соотечественниковъ, которые, конечно, не глупцы, потому что они знаютъ ваши интересы лучше, чѣмъ вы сами, которые вовсе не ханжи, потому что они платятъ вамъ добромъ за зло, но которые, конечно, находятся въ худшемъ положеніи, чѣмъ тюрьма узурпатора, потому что нравственныя оковы несравненно тяжелѣе тѣлесныхъ?
Я не буду распространяться о послѣдствіяхъ вашего отказа требованіямъ петиціонеровъ; вы ихъ знаете, вы почувствуете ихъ, вы и дѣти вашихъ дѣтей, когда Уніи больше на будетъ. Прощай, Унія, такъ называемая "Lucus a non lucendo", Унія, потому что она ничего не соединяетъ, Унія, съ первыхъ шаговъ нанесшая ударъ независимости Ирландіи и въ концѣ концовъ могущая принести къ ея полному отложенію отъ этой страны. Если это можно назвать Уніей, то это Унія волка и его добычи; хищникъ поѣдаетъ свою жертву и такимъ образомъ они приходятъ къ единству. Такъ поглотила Великобританія парламентъ, конституцію и независимость Ирландіи, и не соглашается изрыгнуть хоть одну привилегію, хотя бы это было на благо ея собственнаго поглотившаго и ненасытнаго политическаго тѣла.
Теперь, господа лорды, раньше, чѣмъ сѣсть, я попрошу гг. министровъ Его Величества позволить мнѣ сказать нѣсколько словъ, конечно, не объ ихъ достоинствахъ, это было бы лишнимъ, но о степени уваженія, какимъ они пользуются среди населенія этого королевства. Въ этихъ стѣнахъ въ самыхъ велерѣчивыхъ выраженіяхъ уже говорилось объ этомъ, при чемъ поведеніе гг. министровъ сравнивалось съ поведеніемъ гг. лордовъ этой половины палаты.
Какова популярность, выпавшая на долю моихъ благородныхъ друзей (если только мнѣ будетъ позволено такъ называть ихъ) этого я не берусь засвидѣтельствовать; но несомнѣнно, что отрицать популярность министровъ Его Величества было бы напраснымъ трудомъ. Популярность эта немножко похожа на вѣтеръ, о которомъ никогда не знаешь, откуда онъ и куда онъ уходитъ; они чувствуютъ это, они этому радуются и гордятся этимъ. Вѣдь, право, при всей ихъ скромности, въ какую самую отдаленную часть королевства могутъ удалиться гг. министры, чтобы избѣгнуть самой торжественной встрѣчи? Если они направятся въ центральныя графства ихъ будутъ привѣтствовать промышленники, съ петлями на шеѣ, которыя недавно были относительно нихъ вотированы; они протянутъ руки, полныя петицій, но будутъ призывать благословеніе неба на головы тѣхъ, кто такъ просто и въ то же время такъ искусно отстранилъ всѣ ихъ несчастія какъ въ этомъ, такъ и въ лучшемъ мірѣ. Такіе же признаки полнаго сочувствія ожидаютъ гг. министровъ повсюду; они ожидаютъ ихъ и въ Шотландіи отъ Глазго до Джонъ о Трота. Если же они предпримутъ путешествіе отъ Портпатрика до Донагади, они сразу упадутъ въ объятія четырехъ милліоновъ католиковъ, сердца которыхъ должно навѣки привязать къ нимъ сегодняшнее голосованіе. Вернувшись въ метрополію, если имъ удастся безъ непріятныхъ ощущеній миновать Тэмпль Баръ съ его жадными нишами, имъ никакъ не избѣжать привѣтствій цеховыхъ мастеровъ и еще болѣе бурныхъ, но не менѣе искреннихъ рукоплесканій обанкротившихся купцовъ и держателей ничего не стоящихъ болѣе цѣнностей. Пусть они также посмотрятъ на армію; сколько вѣнковъ не лавровыхъ, но зато виноградныхъ заготовлено для героевъ Вальхерена? Правда, мало свидѣтелей ихъ достоинствъ въ этомъ отношеніи осталось въ живыхъ; но зато какія "тучи свидѣтелей", принадлежащихъ къ этой нарядной арміи, которую они такъ великодушно и такъ благочестиво отправили въ путь, вышли изъ ея рядовъ, чтобы присоединиться къ благородной арміи "мучениковъ". И не бѣда, если на пути своего тріумфальнаго шествія они увидятъ столько же булыжниковъ, сколько и войско Калигуллы при подобномъ же тріумфѣ, прототипѣ ихняго; не бѣда, если они не замѣтятъ этихъ знаковъ воспоминанія, которые благодарный народъ воздвигаетъ въ честь своихъ благодѣтелей. Можетъ быть, не одинъ верстовой столбъ будетъ носить на себѣ голову сарацина ради сходства ея съ побѣдителями при Вальхеренѣ; зачѣмъ картины тому, для кого всегда готова каррикатура? Зачѣмъ жалѣть о недостаткѣ статуй тому, кто и безъ того такъ часто видѣлъ свое изображеніе? Но популярность нашихъ министровъ не ограничивается вотъ этими островами; есть другія страны, гдѣ проводимыя ими мѣры, и прежде всего ихъ отношеніе къ католикамъ, должны сдѣлать ихъ въ высшей степени популярными. Если ихъ любятъ здѣсь, то во Франціи ихъ боготворятъ. Нѣтъ мѣропріятія, которое бы было болѣе противно цѣлямъ и чувствамъ Бонапарта, какъ эмансипація католиковъ, и ничто не отвѣчаетъ болѣе его намѣреніямъ, какъ все то, что до сихъ поръ проводилось, проводится и, я боюсь, что и будетъ дальше проводиться по отношенію къ Ирландіи. Что такое Англія безъ Ирландіи и что такое Ирландія безъ католиковъ? На основахъ вашей тираніи надѣется Наполеонъ построить свою собственную тиранію. Угнетеніе католиковъ настолько мило, настолько любезно его сердцу, что безъ сомнѣнія (какъ онъ недавно далъ это понять, возстановивъ съ нами сношенія) слѣдующая почта привезетъ въ эту страну цѣлые пуды севрской посуды и голубыхъ ленточекъ (то и другое въ большомъ почетѣ въ наши дни); голубыя ленточки Почетнаго Легіона д-ру Дюигенену и его министерскимъ ученикамъ. Такова эта достойная популярность, результатъ этихъ необыкновенныхъ экспедицій, такъ дорого стоящихъ намъ, столь безполезныхъ для нашихъ союзниковъ и столь бѣдственныхъ для народа. Результатъ воображаемыхъ побѣдъ, почетныхъ, какъ намъ говорятъ, для британскаго имени, но разрушительныхъ для лучшихъ интересовъ британскаго народа. И прежде всего такова расплата за отношеніе министровъ къ католикамъ.
Я извиняюсь передъ палатой, которая, я увѣренъ, проститъ своему члену, не имѣющему привычки часто искать ея благосклонности за эту попытку остановить ея вниманіе на довольно продолжительное время. Я самымъ рѣшительнымъ образомъ подаю голосъ за предложеніе герцога.
III. Обсужденіе петиціи майора Картрайта. 1-го іюня 1813 года.
Господа лорды! Петиція, которую я намѣреваюсь представить палатѣ -- такова, что, по моему мнѣнію, она требуетъ отъ васъ особаго вниманія. Хотя она и подписана всего только однимъ человѣкомъ, въ ней содержатся такія данныя, которыя (если они не будутъ опровергнуты) должны быть особенно тщательно разслѣдованы. Изложенныя петиціонеромъ неудовольствія отнюдь не воображаемы и не себялюбивы. Это не есть его личное неудовольствіе, потому что его раздѣляетъ цѣлое множество людей. Завтра же любой человѣкъ какъ въ этихъ стѣнахъ, такъ и внѣ ихъ, можетъ подвергнуться такому же оскорбленію и такому же отказу въ исполненіи своего священнаго долга: въ возстановленіи настоящей конституціи этого королевства на правѣ петицій къ парламенту о реформахъ. Петиціонеръ, господа лорды -- человѣкъ, долгая жизнь котораго вся ушла на борьбу за свободу подданныхъ противъ все возраставшаго и возрастающаго до сихъ поръ пагубнаго вліянія; этому вліянію должны быть поставлены преграды; какъ бы ни смотрѣть на политическіе взгляды петиціонера, едва ли можетъ возникнуть вопросъ о честности его намѣреній. Даже теперь подъ бременемъ лѣтъ и тѣхъ болѣзней, которыя свойственны его возрасту, но все еще несравненный по таланту и твердый духомъ -- "frangas non flectes" -- онъ получилъ еще нѣсколько ранъ, воюя противъ общей испорченности. Новое неудовольствіе, на которое онъ жалуется, нанесетъ ему, можетъ быть, новую рану, но отнюдь не безчестіе. Петиція подписана Джономъ Картрайтомъ: съ тѣмъ оскорбленіемъ, которое составляетъ сущность его петиціи къ вамъ, господа лорды, ему пришлось встрѣтиться при законномъ преслѣдованіи необходимыхъ реформъ представительства страны, что составляетъ лучшую услугу, которую можно оказать, какъ парламенту, такъ и народу. Петиція составлена въ твердыхъ, но почтительныхъ выраженіяхъ -- языкомъ человѣка, помнящаго о своемъ собственномъ достоинствѣ, но въ то же время, я увѣренъ, не забывающаго о своемъ уваженіи къ этой палатѣ. Петиціонеръ заявляетъ всѣмъ тѣмъ, кто англичанинъ по чувству столько же, сколько и по крови и по рожденію, между прочимъ слѣдующее: 21 января 1813 года, въ Хэддерсфильдѣ, онъ и шесть другихъ лицъ, услышавшихъ о его пріѣздѣ и находившихся при немъ лишь для того, чтобы выказать ему уваженіе, были схвачены представителями гражданской и военной власти и нѣсколько часовъ подрядъ содержались подъ стражей, вслѣдствіе грубой и оскорбительной инсинуаціи относительно личности вашего петиціонера со стороны распоряжавшагося офицера. Затѣмъ онъ, петиціонеръ, долженъ былъ предстать передъ чиновникомъ магистратуры и только тогда получилъ свободу, когда разсмотрѣніе его бумагъ ясно показало, что никакихъ не только справедливыхъ, но и законныхъ основаній для преслѣдованія противъ него не имѣется. Однако, несмотря на обѣщаніе и даже приказаніе со стороны предсѣдателя магистратуры выдать вашему петиціонеру копію съ приказа объ его арестѣ, подъ разными предлогами этого до сихъ поръ не было сдѣлано. Имена и общественное положеніе всѣхъ участниковъ этого дѣла вы найдете въ петиціи. Чтобы не злоупотреблять вашимъ временемъ, я не буду касаться всѣхъ остальныхъ пунктовъ, хотя нѣкоторые изъ нихъ, можетъ быть, и еще болѣе важны. Я однако самымъ искреннимъ образомъ прошу васъ, господа лорды, обратить ваше вниманіе на общее содержаніе этой петиціи: права этихъ почтенныхъ свободныхъ гражданъ были нарушены во имя парламента и народа; вотъ почему обратиться теперь прямо къ палатѣ, обратиться къ вашему чувству законности, а не къ какому нибудь низшему учрежденію значитъ выказать вамъ свое уваженіе. Какова бы ни была судьба петиціи, я лично испытываю чувство нѣкотораго удовлетворенія, хотя бы къ нему и примѣшивалось сожалѣніе; я чувствую удовлетвореніе въ томъ, что имѣю возможность открыто говорить здѣсь противъ преградъ, поставленныхъ при осуществленіи самаго законнаго- и необходимаго долга гражданина: стремленія къ парламентскимъ реформамъ путемъ петицій. Я вкратцѣ сообщилъ жалобу петиціонера, имъ самимъ изложенную гораздо болѣе подробно. Я надѣюсь, что вы, господа лорды, позаботитесь о его охранѣ и слѣдующемъ ему удовлетвореніи. Не одному ему, но, въ лицѣ его, и всему народу, нанесено оскорбленіе этимъ противопоставленіемъ нелѣпой и беззаконной военной и гражданской силы праву людей обращаться съ петиціями къ своимъ собственнымъ представителямъ.
-----
Послѣ возникшихъ по поводу этой рѣчи и петиціи Картрайта преній, Байронъ заявляетъ, что считалъ своимъ долгомъ представить эту петицію на разсмотрѣніе палаты. Благородный герцогъ настаивалъ на томъ, что это не петиція, а рѣчь; тутъ нѣтъ просьбы и поэтому нечего было принимать, сказалъ онъ. Но къ чему тутъ просьба, если понимать это слово въ прямомъ смыслѣ? Не могутъ же господа лорды допустить, чтобы человѣкъ обращался съ просьбой къ себѣ подобнымъ, какъ къ Богу? Ему остается только сказать, что хотя въ нѣкоторыхъ мѣстахъ этой петиціи и содержатся довольно рѣзкія выраженія, тѣмъ не менѣе въ ней нѣтъ ничего такого, что было бы непріемлемо для палаты; по отношенію къ господамъ лордамъ употреблены самыя почтительныя выраженія. Онъ увѣренъ поэтому, что господа лорды будутъ настаивать на принятіи этой петиціи.