Незримъ ему былъ отблескъ милыхъ горъ.
Съ небесъ спускалось грусти покрывало
На край родной, гдѣ прежде все сіяло.
И чуть успѣлъ померкнуть Киѳеронъ,
Былъ смертоносный кубокъ осушенъ!
Высокій духъ, не вѣдавшій сомнѣнья,
Вознесся въ высь, въ небесныя селенья!
Онъ страха въ жизни низкаго не зналъ
И жизнью всей примѣръ намъ дивный далъ.
Но вотъ съ Гимета царственной вершины