Ему-ль бѣда страшна въ однѣхъ мечтахъ!
Въ бреду-ль онъ былъ, иль вправду, что узрѣлъ,
Забылъ иль нѣтъ, но тайну онъ умѣлъ
На сердце взять; и съ новою зарей
Опять онъ бодръ и тѣломъ и душой;
Духовника не позвалъ, ни врачей,
Не измѣнилъ осанки и рѣчей;
Въ урочный часъ, какъ прежде, все пошло;
Не веселѣй, не пасмурнѣй чело,--
Все тотъ же онъ; и если разлюбилъ