Всѣ статуи святыхъ и доблестныхъ мужей, --
Что болѣе всего приковывало зрѣнье?
Что взорамъ пристальнымъ внушало изумленье
При этомъ зрѣлищѣ? Чьихъ чертъ не видно тутъ?
Нѣтъ изваянія того, чье имя -- Брутъ!
Всѣ помнили его, -- толпа его любила,
Его отсутствіе -- залогомъ правды было;
Оно вплело въ вѣнецъ, для славы, больше розъ,
Чѣмъ могъ вплести гигантъ и золотой колоссъ.
Такъ точно, если здѣсь, графиня, наше зрѣнье