И грозный часъ, подъ чьею властью
Никто не палъ, хоть и любилъ!
Все намъ блаженство такъ сулило:
Вздымалась грудь и взоръ твой млѣлъ;
Но ты страдала, ты молила, --
И свой порывъ я одолѣлъ.
Пусть вижу я, чего лишился.
Твою чтобъ совѣсть оградить,
Стыжусь тоски, съ какой рѣшился
Страданій годы отвратить;