ГАБОРЪ.

Я венгерецъ.

ИДЕНШТЕЙНЪ.

А имя ваше?

ГАБОРЪ.

О, оно не важно!

ИДЕНШТЕЙНЪ (въ сторону).

Мнѣ кажется, что безымяннымъ сталъ

Весь свѣтъ: никто назвать себя не хочетъ.

(Габору.)