Гордый революціонный духъ Байрона въ такую эпоху обостренныхъ-общественныхъ противорѣчій, какъ годы между Ватерлоо и смертью Кэстльри, совершенно не согласовался бы съ мало-мальски дружелюбнымъ отношеніемъ къ Соути,-- даже если-бы между авторомъ "Донъ-Жуана" и "поэтомъ-лауреатомъ" никогда не было никакихъ личныхъ пререканій. Но обстоятельства сложились такъ, что самая острая полемика возникла между поэтами еще за нѣсколько лѣтъ до "Видѣнія Суда" и къ принципіальной враждѣ прибавила личное раздраженіе, или, быть можетъ, точнѣе -- личную ненависть.
Еще въ 1818 году Байронъ узналъ, что Соути распространяетъ среди лондонскаго общества позорящій слухъ объ имѣвшей будто бы мѣсто въ Швейцаріи развратной и даже кровосмѣсительной связи Байрона. Едва ли, конечно, можно было съ полною точностью установить степень активнаго участія Соути въ распространеніи этой клеветы, но Байронъ повѣрилъ виновности Соути,-- и подъ такимъ впечатлѣніемъ съ рѣзкой ироніей высказался о Соути въ посвященіи къ первой пѣсни "Донъ-Жуана". Хотя въ первомъ изданіи, появившемся въ 1819 г., это посвященіе и не было напечатано, но Соути съ нимъ успѣлъ ознакомиться, раздражился и выражалъ презрѣніе по адресу обидчика. Вскорѣ послѣ этого умеръ (въ началѣ 1820 года) король Георгъ III, и Соути почтилъ его память напыщенной хвалебной одой поэмой, которую назвалъ "Видѣніемъ Суда" и напечаталъ въ апрѣлѣ 1821 года. Если y Соути, безспорно, былъ поэтическій даръ, вообще, то въ этомъ произведеніи и тѣни поэзіи нѣтъ. Неискреннее, до курьеза лгущее славословіе по адресу Георга III перемежается то тамъ, то сямъ руганью, обращаемой къ его мертвымъ врагамъ и особенно къ представителямъ освободительныхъ принциповъ. И со стороны содержанія, и со стороны изложенія -- это нѣчто жалкое, безвкусное, фальшивое, топорное...
Произведеніе Соути, какъ уже сказано нами выше, могло-бы возмутить Байрона прежде всего и больше всего потому, что въ этомъ панегирикѣ вмѣстѣ съ королемъ Георгомъ обожествлялись и восхвалялись всѣ темныя силы реакціи, всѣ принципы, не желавшіе сходить со сцены и въ лицѣ лорда Эльдона, Кэстльри, новаго короля (Георга IV) и др. еще имѣвшіе упорныхъ защитниковъ. Но Соути въ предисловіи къ своему "Видѣнію Суда" прямо затронулъ Байрона, какъ бы вызвалъ его на единоборство. Прямо намекая на автора "Донъ-Жуана", Соути говоритъ объ его испорченномъ воображеніи, о ненависти его къ божественному откровенію, о бунтѣ его противъ священныхъ установленій и правилъ человѣческаго общества; онъ далѣе называетъ всю новую литературную школу, во главѣ которой стоялъ Байронъ, "сатанинскою школою", утверждаетъ, что въ развращенныхъ и ужасныхъ образахъ, которые эта школа рисуетъ, царитъ духъ Веліала и Молоха, сатанинская гордыня, наглое нечестіе и т. д.
Байронъ отвѣтилъ на это весьма неудачно. Отвѣчая руганью на ругань (въ добавленіи къ "Обоимъ Фоскари". См. примѣч. къ этой трагедіи), онъ ни съ того, ни съ сего заговорилъ о клеветническихъ обвиненіяхъ и слухахъ, "которые распространялъ м-ръ Соути, возвратившись изъ Швейцаріи". Соути тотчасъ же (въ январѣ 1822 года) печатно на это возразилъ, что никакихъ клеветъ насчетъ Байрона онъ не распространялъ, но что относительно нравственныхъ качествъ произведеній своего противника онъ остается при прежнемъ мнѣніи. Выражено все это было въ томъ же оскорбительномъ тонѣ, въ какомъ велась вся полемика. Соути обвинялъ Байрона въ писаніи пасквилей, въ сознательномъ очерненіи людей и т. д. и т. д. Байрона и всю его "сатанинскую школу" Соути обвинялъ въ враждѣ къ религіи, учрежденіямъ и нравственности, царящимъ въ ихъ отечествѣ. Кромѣ того Соути съ явною насмѣшкою просилъ лорда Байрона въ другой разъ напасть на него, Соути, въ стихахъ (а не въ прозѣ), ибо это послужитъ извѣстной сдержкой для человѣка, который, какъ видно, "столь мало владѣетъ собою".
Соути говорилъ о стихотворномъ размѣрѣ, какъ объ уздѣ для байроновскаго темперамента, но онъ плохо зналъ средства, какими располагалъ его противникъ. Правда, въ первой ярости Байронъ, жившій тогда въ Равеннѣ, послалъ черезъ одного изъ своихъ друзей вызовъ на дуэль Соути, но этотъ вызовъ переданъ Соути не былъ. Тогда онъ обратился къ болѣе подходившему образу дѣйствій и сталъ торопить печатаніе отосланнаго еще въ октябрѣ 1821 года въ Лондонъ своего сатирическаго "Видѣнія Суда" (начатаго вскорѣ послѣ появленія одноименнаго произведенія Соути и законченнаго къ осени того же года). Скорое появленіе въ печати этой сатиры, конечно, было бы самымъ удачнымъ отвѣтомъ на ироническую выходку Соути, приглашавшаго Байрона вести борьбу въ стихахъ. Но времена стояли не такія, чтобы можно было сразу найти издателя для такой рѣзкой и ядовитой филиппики противъ покойнаго короля и его панегириста. Только въ вышедшемъ 15 октября 1822 года номерѣ журнала "Либералъ" байроновская сатира увидѣла свѣтъ. Байронъ подписался "Quevedo Redivivus," имѣя въ виду испанскаго автора XVII вѣка Кеведо-и-Виллегаса, "Видѣнія" котораго въ фантастической формѣ давали сатирическое изображеніе житейскихъ пороковъ и безобразій.
О главномъ содержаніи сатиры мы уже говорили; намъ остается лишь отмѣтить, сколько и политическаго такта, и умѣнья, не увлекаясь остротою личныхъ чувствъ, соблюсти масштабъ,-- проявилъ Байронъ, посвятивши Соути только нѣсколько послѣднихъ строфъ: "поэтъ-лауреатъ" въ общественномъ отношеніи, конечно, былъ менѣе характерной и менѣе интересной фигурой, нежели воспѣтый имъ монархъ,-- и Байрону подсказало чувство мѣры, кому сколько мѣста отвести въ своей сатирѣ.
Байроновское "Видѣніе Суда" имѣло громкій успѣхъ; этому успѣху не повредилъ, конечно, и процессъ, затѣянный правительствомъ противъ издателя сатиры (Джона Гонта) и кончившійся, уже послѣ смерти Байрона, въ іюлѣ 1824 года, присужденіемъ Гонта къ штрафу въ сто фунтовъ стерлинговъ.
Евг. Тарле.
