Насъ цѣлая толпа, но одиноки мы,
Насъ дѣлитъ камень стѣнъ; и всѣ углы тюрьмы
Звучатъ, и эхо шлютъ безумія и бреда.
И могутъ слышать всѣ зловѣщій вой сосѣда,
И слышатъ -- но никто не слушаетъ вокругъ.
Никто! Одинъ лишь тотъ, поистинѣ несчастный,
Тотъ, кто не созданъ быть средь этой тьмы ужасной,
Кого не оковалъ безумія недугъ!
Но есть-ли гнѣвъ въ душѣ къ виновникамъ мученья,
Подвергнувшимъ меня всей пыткѣ заточенья,