Что одиночество мнѣ больше не ужасно
Во время трапезы, и я могу теперь
Угрюмо пировать -- какъ будто хищный звѣрь,
Въ берлогѣ у себя уединясь унылой,
Что ложемъ служитъ мнѣ -- послужитъ и могилой.
Все это выше силъ людскихъ. Но и сверхъ силъ
Я долженъ все сносить, какъ до сихъ поръ сносилъ.
И до отчаянья, до полнаго безсилья
Я не позволилъ-бы унизиться себѣ.
Я создалъ для себя магическія крылья