МОСКВА.
1846.
Ни одно тревожное дыханіе вѣтра не рябило поверхность разлива, по которому во всѣ направленія скользили лодка. Плавая по широкому его раздолью, я любовался прекрасными видами. Казань смотрѣлась въ зеркальную поверхность обтекающихъ се водъ, а Кизпческій монастырь, съ сосновой рощей, рисовались на другой сторонѣ. Всѣ предмѣстій разобщались водою: Адмиралтейская слобода была на островѣ. Памятникъ, облитый со всѣхъ сторонъ до неприступности, какъ будто выросталъ изъ воды. Незаслоненная предметами даль казалась безбрежнымъ моремъ, а отдаленныя селенія дополняли картину. Разливъ, какъ и всегда, былъ оживленъ движеніемъ судовъ и лодокъ, и часто слышались звуки музыки, голоса веселья и пушечные выстрѣлы, далеко раскатывающіеся но водѣ.
Монастырь, поднесенный на вершину горы, отъ Казанской крѣпости въ 3-хъ верстахъ къ сѣверозападу, сколько дополняетъ собою очаровательное сочетаніе предметовъ, взятыхъ въ общей картинѣ, столько живописенъ своимъ мѣстоположеніемъ и отдѣльно. Онъ пользуется выгодами во всѣ времена года. Начиная съ весны, подошва Зилантовой горы съ двухъ сторонъ обливается разливомъ Волги, такъ что вѣковые вязы, занимающіе нижнюю часть ея, кажутся растущими въ водѣ. Лѣтомъ совсѣмъ другія картины: изпещренная луговыми цвѣтами и благовонными травами, гора, съ приманчивою тѣнію развѣсистыхъ вязовъ, упирается на луговую равнину съ ея озерами и кустарниками, и, опоясанная Казацкою, образуетъ мысъ. На вершинѣ горы бѣлѣются монастырскія стѣны съ ихъ крытыми амбразурами, бойницами и четырьмя башнями по угламъ, но внутреннія зданія видны только сквозь густую зелень деревъ. Виды съ вершины Зилантовои горы на окрестные предметы еще привлекательнѣе. Съ одной точки зрѣнія открывается вся Казань, съ другой -- зеленѣющая равнина разстилается къ Кизическому монастырю, съ третьей -- противъ Зилантова монастыря видѣнъ пороховой заводъ, съ окруженными зеленью красивыми строеніями городка, сосновой рощицей и рядомъ домовъ, выступающихъ къ монастырю въ стройномъ распорядкѣ; далѣе въ лѣво видна Волга съ раскинутыми на ней деревнями, и наконецъ лѣсъ, сливающійся съ туманною синевою горизонта...
Зилантова гора передала названіе свое монастырю; по причины этаго названія основаны на однихъ только гадательныхъ предположеніяхъ. Говорятъ, что она получила имя отъ татарскаго наѣздника Зиланта; думаютъ также, что это былъ ужасный змѣй, вѣроятно созданный татарскими миѳами, который будто бы пребывая въ пещерѣ подъ горою, выползалъ къ озеру пить поду. Въ подтвержденіе этаго послѣдняго сказанія, пожалуй, можетъ служить и то обстоятельство, что одно изъ озеръ, лежащихъ близь монастыря, называется и до сихъ поръ Змѣинымъ. Но не имѣетъ никакого основанія мнѣніе, что будто бы названіе Зилантова было перековеркано изъ Илантова; а это послѣднее произошло отъ ила, весеннею волжскою водою къ горѣ наносимаго.
Первоначально монастырь былъ основанъ не на вершинѣ Горы, а туда перенесенъ уже въ послѣдствіи. Вотъ краткое историческое изложеніе о Зилантовомъ монастырѣ, со временъ его основанія.
Монастырь сначала выстроенъ былъ одною верстою ближе къ городу, на нижнемъ уступѣ горы, гдѣ была послѣдняя ставка Царя Іоанна Грознаго. Оттуда онъ велъ подкопы, когда долженъ былъ исполниться приговоръ судебъ Казанскаго Царства. Кто не знаетъ, что онъ произнесенъ словами Евангелія: да будетъ едино стадо и единъ пастырь? Тогда отгрянули имъ клики воинства, потрясшіе воздухъ и землю сильнѣе взрыва. Зилантовъ монастырь знаменитъ какъ первая святыня, водворенная въ странѣ покореннаго царства въ составъ его вошла церковь Іоаннова стана. Въ ней-то изреклось пророчество побѣды и оттуда было торжественное шествіе съ знаменіемъ Спасителя, водруженнымъ руками Царя на дымящихся развалинахъ Казани. Кромѣ этого Зилантовъ монастырь -- кладбище падшихъ Русскихъ, и созиданіе его происходило подъ попеченіемъ Си. Гурія, такъ много чтимаго Казанскою стороною.
Іоаннъ не хотѣлъ, чтобы было попираемо это знаменитое для Исторіи мѣсто, потому что въ нѣдрахъ его погребены тѣла русскихъ воиновъ. Царь основалъ обитель Успенія Пресвятыя Богородицы, и къ составу монастыря причислена была церковь Кипріана и Іустины, священная ровесница покоренной Казани. Она была выстроена и освящена въ одинъ день торжественнаго вшествія Іоанна въ Казань. Царь заложилъ ее на мѣстѣ, гдѣ водружено было его большое знамя, на содержаніе монастыря назначена была руга, состоящая изъ опредѣленной суммы денегъ, нѣсколькихъ четвертей ржи и овса.
Не долго существовалъ этотъ залогъ перваго основанія Казанской святыни. Разливъ весенней воды въ 1559 году, разрушивъ монастырскія зданія, поколебалъ и Іоаннову церковь. Историкъ Казани {Исторіи города Казани, ч. I. стр. 69.}, обвиняя Іоанна Грознаго за неразсудительный будто бы выборъ мѣста для построенія монастыря, пишетъ: "Впрочемъ кажется, что въ порывахъ геройскаго энтузіазма грознаго завоевателя могла придти мысль, построить монастырь на такомъ мѣстѣ, которое ежегодно обитается подою и совершено неудобно къ построенію какого либо прочнаго зданія." Замѣтимъ здѣсь Г. Автору, что онъ немного не сообразился съ тѣмъ, что Царь Іоаннъ Васильевичъ, сынъ незнакомаго еще съ науками вѣка, былъ побѣдоносный пришелецъ въ невѣдомой ему странѣ. Онъ, устропвая обитель на высокомъ берегу Казанки и далеко отъ Волги, никакъ не могъ предполагать, чтобы Волга на такое пространство разширяла свои воды. А между тѣмъ вода заливаетъ не только эти равнины, но даже предмѣстій Казани и низкія части города.
Вскорѣ послѣ этого монастырь перенесенъ на новое мѣсто по ходатайству перваго его настоятеля Игумена Іоакима. Іоаннъ и Царица Анастасія на новое построеніе пожертвовали 400 рублей. Кромѣ того Царица приняла на себя снабженіе монастыря иконостасомъ; но въ 1574 году, эта возникшая снова обитель пострадала отъ опустошившихъ ее измѣнниковъ. Монастырь, не смотря на новое перенесеніе его, усвоилъ названіе Русскаго Кладбища, и называется такъ во всѣхъ грамотахъ со временъ Іоанна. Всѣ эти грамоты, опредѣляющія права монастыря, были напечатаны прежде: разборъ одной изъ нихъ, такъ называемой несудимой, былъ помѣщенъ въ газетѣ {Прибавл. къ Казан. Губер. Вѣдом. 1844. NN 11, 12, 13.}. Въ новѣйшее время для Зилантовской обители памятны по своимъ благодѣяніямъ имена А. Е. Лебедева, И М. Плешанова, П. И. Цылбова, А. П. Кондырина, А. В. Наумова, И. Ѳ. Мясникова, К. И. Бѣляева и другихъ.