Когда я блуждалъ среди могилъ, одна изъ нихъ обратила мое вниманіе. Это простой, одинокій холмъ, зеленѣющійся у подножія креста, подъ деревомъ огромнымъ! Какъ много чувствъ выражено убѣдительною силою краснорѣчія эпитафіи, языкомъ похищеннымъ съ неба! Надъ могилою не тяготѣетъ ни безутѣшное горе камня, ни обычная похвала бронзы. На ней благоухаетъ роза, взлелѣянная заботливою рукою. Да! это цвѣтокъ друга, изрощенный на мѣстѣ, окропленномъ его горючими слезами! Онъ высказываетъ нерѣдкое посѣщеніе любимаго холма -- и нотъ капля падшей воды блеститъ на привлекательномъ цвѣточкѣ! Кѣмъ и на чемъ взлелѣяно это нѣжное, слабое дитя природы? А въ нравѣ ли я нарушать завѣтную скромность сердечныхъ потрясеній. у креста безъ надписи?.. Но какъ не высказать о чувствахъ высокихъ,-- поэтическихъ, рѣдкомъ явленіи духа времени? Могу сказать одно: это символъ чувствъ союза, благословеннаго небомъ! Можетъ быть завянетъ, заглохнетъ этотъ цвѣтокъ, можетъ, быть время утомитъ горесть,-- ослабитъ струну чувственной гармоніи. Но онъ не прольетъ своего благоуханія на холодный камень,-- на мѣдь ржавую! Миръ праху твоему! сказалъ пришелецъ, чтущій святыню чувствъ, и нѣсколько строкъ на память и въ награду нѣжному сердцу.
Внезапный возгласъ, вырвавшійся изъ глубины души, привлекъ меня къ могилѣ командира пороховаго завода, памятнаго по добротѣ своей всѣмъ знавшимъ его, Генерала В. Л. Глухова.
Отчизнѣ онъ полвѣка
Служилъ, какъ вѣрный сынъ,
Былъ воинъ безъ упрека
И вѣрный гражданинъ!...
Еще трогательнѣе надпись надъ гробомъ его дочери Е. В. Перфильевой, покоящейся вблизи своего родителя:
Земное странствіе сверша,
Освободясь отъ тѣла,
Чиста, какъ свѣтъ ея душа,