-- Да, да... знаю... По описанию, действительно, выходило похоже на меня... Ну, что ж... если бы и в самом деле я попал в прорубь... Кажется, потери тебе не было бы от этого никакой... Напротив... открылась бы перспектива выйти опять замуж, за человека более основательного...
-- Я?!. Замуж?!. -- вскричала Евгения Васильевна. -- Да ты понятия не имеешь, до чего мне противны вы, все вы, мужчины!.. Чем больше я вижу вас там, в лавке, тем противнее вы мне!.. Все вы, -- образованные и необразованные, купчишки и рабочие, чиновничишки и мужики, -- все вы одинаковые... У всех у вас на уме одна мерзость. Увильнуть как-нибудь от работы, забраться в трактир, напиться... засесть резаться в карты, добраться до закуски, опять пить... говорить всякие гадости женщинам и о женщинах... Ничего, кроме этой мерзости, от вас не дождешься. Кто из вас хоть сколько-нибудь добросовестно занимается делом, за которое взялся?.. Я не видала такого... Есть, правда, еще сумасшедшие, -- помешались на деньгах и только о том и думают, чтобы нахватать их побольше, побольше... Им все равно, откуда бы ни нахватать этих поганых денег, только бы нахватать побольше... Это правда, есть, есть и такие!.. И кто хуже, -- эти ли трезвые сумасшедшие, или те пьяные животные, я уж не разберу... Знаю только, что на всех вас гадко смотреть...
Межин слушал ее с такой философски спокойной усмешкой, как будто он жил на свете с самого сотворения мира, все испытал, все понял, и жена совершенно напрасно распространялась теперь так горячо о том, что было ему известно несравненно лучше, чем ей.
-- Ты сделала ошибку. Тебе следовало бы обзавестись дочерью, а не сыном, -- пошутил он, взглянув на мальчика, погруженного в самое тщательное исследование пистолета и его механизма.
Евгения Васильевна поникла головой и тяжело вздохнула.
-- А ты думаешь, у меня не болит душа, когда я смотрю на него? -- сказала она. -- Еще как болит-то!.. Редкий день пройдет без того, чтобы мне не подумалось: Господи! Да неужели же из такого славного мальчика выйдет после такое же гадкое животное, как все кругом?.. Ведь, меня почти весь день не бывает дома: прибегу только на полчаса, пообедать, и опять убегу до ночи. Ведь, он весь день один, а я ни от кого никогда не слышала ни одной жалобы на него!.. Он даже одичал немного от этого одиночества. Повозится на дворе со своей приятельницей, дворовой собакой, покатается с горы на салазках и -- опять домой, за книги. Теперь у него взялась откуда-то страсть к книгам. А впрочем, что я говорю: "откуда-то"!.. Конечно, от тебя. Покойник, твой дядя, рассказывал мне, что ты был в детстве такой же тихий, нелюдим и книжник... Он весь, весь в тебя... Неужели же и дальше пойдет по твоей дорожке?
Она вздрогнула и отшатнулась к спинке стула. Мальчик, все время возившийся с пистолетом, с его курком и с пулей, вдруг выстрелил нечаянно из своего ненаглядного оружия. Порядочно переконфуженный, он взглянул на мать, на отца, но, -- увидев, что мать только сделала преувеличенно большие глаза и смотрит на него далеко не сердито, а отец посмеивается, -- засмеялся сам и бросился поднимать пулю.
-- Он здесь все перестреляет! -- проговорила Евгения Васильевна, смотря на мужа теми же округленными глазами.
Межин продолжал усмехаться под своими черными усами, глядя на сына, полезшего за пулей под кровать и стучавшего на полу коленками.