-- Настоящая цѣна опредѣляется не мной однимъ,-- съ легкой ироніей отвѣтилъ лекарь,
-- Нѣтъ,-- возразилъ Дорогинъ... Я съ своей стороны считаю за честь не становиться въ ряды этой равнодушной ко всему толпы. Можетъ быть, я и помогу какому нибудь умирающему съ голода негодяю, но и его и благоденствующаго его собрата, я всегда назову настоящимъ именемъ.
Еще изъ временъ своего уединенія, когда онъ погружался въ ничѣмъ неразвлекаемый анализъ своей жизни и своихъ минувшихъ отношеній къ встрѣчавшимся ему личностямъ,-- вынесъ Дорогинъ ту сильную и достойную уваженія особенность характера, которую онъ теперь высказывалъ. Дѣйствительно, не было еще такого человѣка, который, богатствомъ, лестью или униженною угодливостью, могъ бы хоть на время закупить Дорогина и заставить его говорить не то, что онъ зналъ и думалъ.
Пильщиковъ вѣрилъ, что послѣдняя фраза не была хвастовствомъ со стороны Дорогина и прямо взглянулъ въ его лице.
Наступило молчаніе.
-- А я вотъ столько грѣховъ считаю за собой, что не могу очень строго относиться къ другимъ, съ улыбкой сказала жена Пильщикова.
-- Я тоже, тихо проговорила Дорогина.
Дорогинъ посмотрѣлъ на нихъ.
-- Неправда, сказалъ онъ, выразительно взглянувъ на жену.-- По мнѣ лучше спиться съ кругу, чѣмъ пустить себя, какъ мелкую монету, въ обращеніе барышниковъ и на всякій случай держать въ своихъ карманахъ цѣлый запасъ смягчающихъ обстоятельствъ.
-- Но вѣдь это рѣдкое мужество, замѣтилъ Пильщиковъ.