-- Потому что онъ имѣетъ право требовать отъ жизни счастія и на свою долю.
-- Ахъ, вы противопоставляете счастіе честности, считая ихъ несовмѣстными, если я не ошибаюсь, сказалъ Дорогинъ, усмѣхнувшись, и, отодвинувъ отъ стола свое кресло, всталъ.-- Я не понялъ васъ, продолжалъ онъ: -- но дѣло въ томъ, видите ли, что сохраненіе своего честнаго имени составляетъ для иныхъ людей самое высокое счастіе. Есть же такіе чудаки, которые находятъ въ самыхъ лишеніяхъ удовольствіе, если они спасаютъ отъ гнуснаго поступка.
-- Развѣ только чудаки, и то рѣдкіе, возразилъ Бирюзинъ.
Дорогинъ позвонилъ. Вошедшій человѣкъ сказалъ, что лошадь готова.
-- А между тѣмъ примѣры этихъ характеровъ оставила намъ и исторія, сказалъ Пильщиковъ, устремивъ на Бирюзина свои ясные, голубые глаза.
Дорогинъ извинился передъ гостями, пожалъ руку жены и вышелъ изъ комнаты.
Съ его уходомъ наступилъ минутный перерывъ спора. Пильщиковъ тихо говорилъ съ своей женой.
-- Ты больна, сказалъ онъ, вглядываясь своими близорукими глазами въ ея поблѣднѣвшее лице.-- Не лучше ли будетъ уѣхать домой?
-- Голова болитъ, но это ничего можетъ быть, скоро пройдетъ, отвѣчала она.
Пильщиковъ пристально посмотрѣлъ на нее.