Она вышла изъ пролетки, велѣла кучеру ѣхать домой и тихо вошла на широкій дворъ. У крыльца, запертаго изнутри, догнала ее сестра, зашедшая въ лавку и теперь несшая съ собой сахаръ, чай и еще какіе-то свертки.

-- Можетъ быть, она уже не одинъ день не видала чаю,-- мелькнуло въ головѣ Анны.

Она вошла въ довольно большую, чистую комнату въ два свѣта, убранную довольно порядочной, но уже сильно потершейся и не разъ требовавшей починки мебелью. На одномъ окнѣ, озаренномъ солнцемъ и выходящемъ въ садъ играли съ котенкомъ двѣ дѣвочки, пяти и четырехъ лѣтъ. На одѣялѣ, разостланномъ по полу, возился среди разныхъ побрякушекъ маленькій, красивый и здоровый ребенокъ. Анна поцѣловала дѣвочекъ, раздѣлась и подсѣла къ ребенку. Она очень любила дѣтей, не разъ тосковала, что ей не дано счастья быть матерью и тѣмъ сильнѣе мучила ее теперь, при взглядѣ на весело игравшихъ ребятишекъ, та мысль, что она была для этого семейства, можетъ быть, единственнымъ человѣкомъ, могущимъ помочь ему въ нерѣдко стучавшіеся въ дверь этого дома трудные дни, а теперь и она готова покинуть его. Ей хотѣлось заплакать надъ этими беззаботно играющими, розовыми дѣтьми. Грязна была окружающая ихъ жизнь, тяжелое горе безвыходно витало въ ихъ комнатахъ, безпрерывно стучалась въ ихъ домъ нужда, но отъ всего этого защищала ихъ своею грудью мать и на нее падали всѣ удары суровой жизни. И затѣмъ-ли отдала она свою молодость и красоту на жертву этой ненасытной жизни, за тѣмъ-ли растратила она въ борьбѣ съ нуждой свои лучшія силы, чтобы подъ конецъ увидѣть себя всѣми покинутой. Играла Анна съ дѣтьми, шутила съ ними, смѣялась, но часто останавливалась среди своего смѣха и подолгу задумывалась.

Сестра ея приготовляла чаи и по временамъ, отрываясь отъ своего занятія, съ глубокою нѣжностію смотрѣла на группу, составившуюся на полу вокругъ ребенка.

За чаемъ больше говорила Лизавета и говорила о дѣтяхъ, о ихъ маленькихъ болѣзняхъ, огорченіяхъ, шалостяхъ, о радовавшихъ ее маленькихъ проявленіяхъ ихъ добраго сердца или ума, и въ каждомъ ея словѣ слышалась безпредѣльная привязанность ея къ нимъ, болѣзненно отзывавшаяся въ сердцѣ Анны. Босомыгина положила на дѣтей всю свою жизнь. Она, кажется, никогда не говорила и не думала о себѣ, а если и случалось это, то въ такомъ только случаѣ, когда ея интересы были тѣсно связаны съ интересами ея дѣтей.

-- Не пойдемъ ли мы въ садъ, Аня?-- спросила Лизавета послѣ чаю.

-- Да, пойдемъ лучше туда, отвѣчала Дорогина.

Лизавета взяла на руки ребенка и они вышли въ небольшой садъ, прилегавшій къ задней сторонѣ дома. Лѣто было на исходѣ; съ деревьевъ начинали опадать желтые листья, но было еще жарко, растительность стояла еще богатая, въ каждомъ кустѣ слышалось присутствіе мелкихъ, садовыхъ птицъ. Сестры разостлали на травѣ одѣяло, положили на него ребенка и сѣли сами по сторонамъ его. Анна молча смотрѣла на раскидывавшіеся надъ нею вѣтви высокой березы и только послѣ настойчивъ просьбъ Лизаветы разсказала ей исторію своей любви къ Бирюзину...

VI.

Черезъ два дня послѣ описаннаго свиданія съ сестрой, Дорогина сидѣла въ своей спальнѣ за вышиваньемъ. Время подходило къ вечеру. Съ самаго утра моросилъ мелкій, ни на минуту не умолкавшій дождь; небо висѣло сѣрое, точно задернутое какой-то туманной пеленой; вездѣ стояла сонная, унылая тишина, прерываемая только однообразнымъ шумомъ воды, стекавшей съ крышъ, съ желѣзныхъ желобовъ, и вообще настоящая картина природы была одною изъ тѣхъ картинъ, которыя наводятъ тоску, поднимаютъ желчь, злобу, гонитъ прочь всякія радужныя мечты и предрасполагаютъ человѣка видѣть въ жизни скорѣе мрачныя или грязныя стороны. Есть правда люди, которые чувствуютъ себя въ подобное время особенно хорошо и, кажется, ни разу не пожалѣли бы, еслибъ дождь и ненастье никогда не смѣнялись ясными днями. Эти люди или изъ тѣхъ, которыхъ не давила нужда, или же изъ тѣхъ, которыхъ сердце бьется всегда математически ровно, такъ что они обыкновенно входятъ и въ старческій періодъ съ юношескимъ румянцемъ на щекахъ. Пускай льетъ дождь и хмурится небо -- они закрываютъ ставни, затапливаютъ печи, зажигаютъ лампы, сдвигаются съ своимъ семействомъ и друзьями вокругъ стола, заглушаютъ шумъ непогоды разсказами старыхъ анекдотовъ, старыми шутками, старыми спорами, и этотъ маленькій мірокъ вполнѣ замѣняетъ для ихъ маленькаго сердца большой міръ, какъ свѣчи замѣняютъ для нихъ солнце. Любятъ ли эти добрые люди -- и любовь ихъ дѣлается теплѣе, и мечтанія ихъ становятся задушевнѣе при стукѣ дождя въ ихъ крышу,-- и сладостно мечтаютъ они въ это время о грядущихъ осеннихъ и зимнихъ ненастныхъ дняхъ, которые будутъ они съ своей милой проводить у уютнаго домашняго очага, плотно закупореннаго отъ непогоды и оживляемаго любовными рѣчами, акомпанируемыми трескомъ огня въ жарко пылающей печкѣ... Шлю мое искреннее привѣтствіе этимъ людямъ, обыкновенно обладающимъ мягкимъ сердцемъ, наклонностью къ гостепріимству и многими другими домашними добродѣтелями,-- но сознаюсь при этомъ, что чувствую гораздо болѣе сильное влеченіе къ тѣмъ впечатлительнымъ людямъ, по нервамъ которыхъ, какъ по фортепьяннымъ клавишамъ, ударяетъ всякое новое происшествіе и каждое изъ этихъ новыхъ происшествій, начиная отъ погоды на улицѣ и кончая погодой въ обществѣ, разъигриваетъ на нихъ новую увертюру. Не можетъ наше переходное, тревожное время создавать вѣчно благодушныхъ, вѣчно румяныхъ, болтливыхъ людей, и если они являются, живутъ и разсыпаются невинной болтовней, оживляемой мягкимъ смѣхомъ, свидѣтельствующимъ о младенческой незлобивости ихъ сердца, то изъ этого неминуемо вытекаетъ то заключеніе, что они вовсе не дѣти своего времени, что они не жили его жизнью, не чувствовали въ себѣ его страданій, не думали его мучительными думами, а выросли въ какой-то тѣсной раковинѣ, приспособившей къ своимъ маленькимъ размѣрамъ и ихъ голову, и ихъ сердце. Пугливы и робки эти маленькіе люди въ тѣхъ случаяхъ, когда имъ приходится биться среди великаго міра общественной жизни и постоянно стремятся они убѣжать отъ его шума и грома въ свои уютныя, милыя раковины. Но съ каждымъ годомъ больше и больше людей этого сорта уносится неудержимымъ ходомъ вещей въ водоворотъ широкой, общечеловѣческой жизни и уже рѣдко слышится мягкій, добродушный смѣхъ, вытекающій изъ невозмутимо спокойнаго сердца, никогда не волнуемаго бурей.