-- Право? Можетъ быть, очень можетъ быть... Я вѣдь не знаю навѣрное.
Босомыгинъ опять облокотился обѣими руками на столъ и засмотрѣлся на ребенка. Сестры тихо заговорили между собой о Бирюзинѣ. Босомыгинъ даже и глазами не повелъ на нихъ и все о чемъ-то думалъ, сидя въ прежнемъ положеніи. Потомъ онъ всталъ и нѣсколько разъ прошелъ по комнатѣ, причемъ руки его неподвижно висѣли, точно онъ боялся, малѣйшимъ движеніемъ ихъ, ослабить напряженіе своей мысли.
-- Вы вѣроятно устали? обратилась къ нему Дорогина.
-- Кто? я? спросилъ онъ точно вздрогнувъ и разомъ остановившись.-- Отчего?
-- Съ дороги, можетъ быть, устали?
-- А! нѣтъ... Я думалъ отъ разговора... Нѣтъ, нѣтъ, совсѣмъ не усталъ.
Онъ сѣлъ, сгорбился и сложилъ руки на колѣняхъ.
Когда чрезъ нѣсколько минутъ, Дорогина взглянула на часы и, поднявшись съ своего мѣста, пожелала ему спокойной ночи, тогда онъ съ прежнею торопливостью вскочилъ со стула, раскланялся, дотронулся своими холодными пальцами, до ея протянутой къ нему руки и торопливо пробормоталъ что-то.
XVII.
Теперь были въ сборѣ всѣ главныя дѣйствующія лица новаго періода жизни Дорогиной, и эта жизнь начала по немногу входить въ свое новое русло. Снѣгъ валилъ и валилъ на землю; вечера становились все длиннѣе и длиннѣе. Въ одинъ изъ этихъ длинныхъ вечеровъ, вскорѣ послѣ возвращенія Босомыгина, молодая женщина сидѣла въ своей комнатѣ и вышивала, при свѣтѣ лампы, большой стѣнной коверъ. Уже нѣсколько дней, съ ранняго утра до поздняго вечера, посвятила она этой работѣ и почти все это время была одна и одна съ своими собственными мыслями, воспоминаніями прошлаго и туманными призраками будущаго. Раза три былъ у ней на часъ или на два Бирюзинъ, но, кажется, что съ каждымъ его посѣщеніемъ молодую женщину все больше и дальше отдѣляла отъ этого человѣка какая-то холодная, высокая стѣна и, съ каждымъ его посѣщеніемъ, она меньше и меньше думала о новомъ свиданіи съ нимъ, и очень немного огорчалась, когда антракты между этими свиданіями становились все длиннѣе и длиннѣе. Дорогина замѣтила, что онъ какъ будто бы сдѣлался нѣжнѣе и деликатнѣе съ нею; потомъ она увидѣла, что эта нѣжность и деликатность увеличивались по мѣрѣ того, какъ возрастала холодность въ ея обращеніи съ этимъ человѣкомъ и скоро она пришла къ тому убѣжденію, что люди подобные Бирюзину не стоятъ чьей бы то ни было любви, потому что на отдавшуюся имъ, любящую женщину, онѣ смотрятъ какъ на принадлежащую имъ вещь, съ которой они могутъ дѣлать все, что только придетъ имъ въ голову.-- А если любовь къ нимъ можетъ вызвать съ ихъ стороны только пренебреженіе и грубость; если холодность къ нимъ вызываетъ съ ихъ стороны деликатность и нѣжность, то не лучше-ли быть съ этими людьми всегда холодной и держать ихъ въ почтительномъ отдаленіи отъ себя?-- заключила Дорогина съ тою грустною ироніей), которая является въ насъ при разочарованіи въ комъ нибудь или въ чемъ нибудь, еще недавно сильно волновавшемъ наше сердце.