Она спустилась въ лодку. Я взялся за весла, а Лаврентій сѣлъ у кормы передъ своей невѣстой, взялъ ея руку и началъ съ нею тихій разговоръ.
Стоялъ вечеръ, небо было безоблачно чисто, на ближнемъ берегу слышались пѣсни рабочихъ.
Невѣста Лаврентія была дочь стараго садовника, имѣвшаго въ одномъ изъ захолустьевъ города садъ и оранжереи. Она была черноглазая малютка, обладавшая рѣдкимъ умѣньемъ придавать своему взгляду кроткое и наивное выраженіе, и кажется, эти-то кроткіе взгляды и покорили сердце моего Лаврентія, высоко цѣнившаго все то, что носило на себѣ отблескъ чистаго сердца. Она любила театры и маскарады; она съ нетерпѣніемъ ожидала тѣхъ рѣдкихъ случаевъ, когда за цвѣтами, лелѣянными ея отцемъ, пріѣзжали какіе нибудь богатые молодые люди, покупавшіе въ зимнее время букеты, и въ этихъ рѣдкихъ случаяхъ она бывала необыкновенно кротка и наивна. Она мечтала вслухъ о тихой семейной жизни, но, какъ я думалъ въ это время, мечтала о ней потому только, что это правилось Лаврентію, точно также какъ ей нравились цвѣты и наряды.
А впрочемъ они нѣжно прижались другъ къ другу, а надъ ними разстилалось темно-синее безоблачное небо.
XI.
Скоро была сватьба Лаврентія Молодкова. Совершилось вѣнчаніе, потушили яркое церковное освѣщеніе, сняла невѣста свое бѣлое покрывало и понемногу, день за день, началась обыденная жизнь.
Лаврентій проводилъ по цѣлымъ днямъ въ своей конторѣ, приходилъ домой поздно вечеромъ и заставалъ свою молодую жену сидящей у окна или лежащей на диванѣ и напѣвающей грустныя пѣсни.
-- Скучно мнѣ, Лаврентій,-- говорила она вздыхая.
И мрачное облако понемногу набѣгало на лице моего юнаго героя.
-- Маша, дитя мое,-- говорилъ онъ цѣлуя ея руки. У тебя на рукахъ всѣ наши деньги. Устраивай свою жизнь какъ тебѣ лучше... хочешь ты -- окружи себя книгами; хочешь -- займись какимъ нибудь другимъ дѣломъ, однимъ словомъ расположи свое время такъ, какъ тебѣ пріятнѣе. А если тебѣ будетъ хорошо, то и я буду счастливъ.