-- Будет ли еще она, работа-то, -- уныло проговорил портной.
Судаков засмеялся.
-- Да неужто ты думаешь, что они так никогда и не опомнятся? -- сказал он, пренебрежительно указывая глазами на улицу. -- Пол-но!.. Разве они рассудили что-нибудь, прежде чем на тебя накинулись?.. Дурак ушибся, ему хоть стенку да надо побить. Вот и они накинулись на тебя, как на стенку, благо -- знают, что ты -- смирный и не дашь им сдачи... Подожди еще немного, -- опомнятся; опять к тебе же пойдут, когда, им понадобится что-нибудь сшить... К кому им больше идти? К Петрову? К Уткину?.. Так ведь тем некогда сидеть над работой так, как ты над ней сидишь: то в гости надо сбегать, то в карты охота поиграть, то голова болит с похмелья, то хорошо бы было сходить порыбачить... Пообещают сделать работу через неделю, а сделают через месяц. Да и сделают-то кое-как, потому что все некогда, все торопятся... Пол-но!.. Скорехонько все обойдется и опять пойдет по-старому. Живо опомнятся, как только увидят, что ты им нужен!..
Судаков опять повел глазами на окно, на улицу, и с той же пренебрежительной усмешкой прибавил:
-- Да уж наполовину опомнились... Сегодня, смотрю, -- все повеселели, такие ласковые стали... Думаю: что такое?.. А оказывается, управа надумалась дать каждому из погорельцев, которые победнее, по шестидесяти бревен на стройку... Это даром. Да еще по пятидесяти рублей деньгами, -- это в долг, в рассрочку... на четыре года, кажется...
-- Что ты?!. -- в радостном возбуждении вскричал Губин, душу которого все же немало тяготила и мысль о том, что многие бедняки погорели -- если не по его вине, то по вине его дочери.
-- Да... верно... Опять будут с домишками... Начнут теперь строиться... Принимайся строиться и ты!.. А если не хватит своих денег, возьми у меня. Все равно лежат в сберегательной кассе из трех с половиной процентов. Такие-то проценты и для тебя будет не тяжело уплатить мне... Стройся!..
X.
По-видимому, не было ровнехонько ничего особенного во всем том, что Судаков сказал Губину. И однако же, портной, поговорив с ним, точно проснулся от какого-то тягостного сна и с радостным удивлением увидел, что в действительности не было ничего из того, что преследовало и мучило его в этом тяжелом сне. "И с чего, с чего он сошел с ума?.." С того, что у него сгорел дом?.. Или с того он так истосковался, что на него накинулись, как собаки, все ивановцы?.. "Господи, ты, Боже мой! Разве он не знал давным-давно, что они -- как волны в их Великом озере; куда их погонит ветер, в тот берег они и заплетутся, а утихнет ветер, -- и они успокоятся!..
Старик не только ожил, но даже расхрабрился, точно Судаков вдохнул в него частичку своей стойкой души.