-- Жаден да не посмеет... Небось, понимает, что ему проходу не дадут, пусти он его...
Вглядевшись попристальнее, Судаков узнал в человеке, переходившем вдали через улицу, старика Губина и понял, в чем было дело. Он прислонился плечом к воротам и стал ждать, что будет дальше. Меньше, чем через минуту, Губин вышел от Возжина обратно на улицу. Следившая за ним глазами кучка людей у соседних ворот захохотала.
-- И оттуда вылетел!.. Да как живо!.. Должно быть, там и разговаривать с ним не стали!.. То-то, голубчик! Видно, придется тебе поставить себе для житья шалашик на берегу, в кустах, да покормить собой комаров и мошек...
-- Да еще лихорадку хорошую нажить!.. Поделом!.. Не жги людей! -- угрюмо сказал тот же погоревший столяр, который недавно находил, что следовало бы спровадить в огонь все уцелевшие у Губина вещи.
Судакову, мало уважавшему своих сограждан, взятых ли поодиночке или всех вместе, стало, наконец, досадно слушать их.
-- Да разве он вас сжег? -- резко спросил он, не удостаивая обернуться к ним прямо, а смотря на них через плечо.
-- А то кто же? -- спросил столяр.
-- "Кто же!.." Не знаешь?.. Бог наказал, -- вот кто! Терпел, терпел, глядя на все наши мерзости, да видно, и Его долготерпению пришел конец...
-- Да... ладно!.. Тебе хорошо рассуждать! Ты не горел! -- проворчал столяр.
-- Как не горел?.. Дом-то у меня чуть не новенький, еще почернеть не успел... Всего четыре года выстроен после пожара... Забыл?.. Тогда болтали, будто твой же дядя сжег с пьяных глаз и себя, и меня, и еще шесть дворов... Да я и тогда ни на кого не злился и не плакал...