-- Господи, ты, Боже мой! -- восклицал своим слабеньким голосом Губин, у которого беспрестанно навертывались на глаза слезинки. -- Да я-то, я-то чем виноват?!.
-- Еще спрашивает: чем!.. Да сперва -- тем, что распустил девчонку: а дальше -- тем, что, распустивши, не смотрел за нею... Вот чем!.. Ведь неловко сказать, не поверят: дочка, глядя на ночь, натащила к себе гостей, а он даже и не знал, что делается у него во дворе!.. Хорош хозяин!.. Вот тебя, ржавую иголку, точно что не мешало бы поучить хорошенько... Хоть бы забрать эти твои сундуки, узлы, машину да и спровадить их в тот же огонь, что слизал наше добро...
-- У, Павел! -- сказал, махнув рукой, другой мещанин, его приятель и сосед. -- Много ли толку-то будет из этого?.. У него, брат, не как у нас с тобой, есть деньги, на сбережении в казначействе. Обзаведется всем новеньким, да и станет опять поживать не хуже прежнего. Пожалуй, еще нам же с тобой придется поплатиться... Только и всего!..
-- Только и всего!.. А по-настоящему, следовало бы вздуть его хорошенько, переломать ему руки, пальцы, да так, чтобы ему нечем было взять не только иголку, а и кусок хлеба! Вот тогда стал бы он на всю жизнь помнить, какой был день вчера! -- запела опять Аграфена Васильевна, но достигла этим вмешательством лишь того, что значительно охладила возбужденную толпу.
И ее самое все не любили, и "ломать пальцы" хилому старику никто не чувствовал особенного расположения.
VI.
Понемногу толпа рассеялась и на некоторое время оставила Губина в покое. Изруганный на все лады, словно оплеванный, наслушавшийся самых скверных вещей о себе самом, о дочери и даже о своей покойнице-жене, он сидел среди своего скарба, тяжело вздыхая, а по временам крестясь и вытирая слезинки, навертывавшиеся на его старых глазах. Наконец, тетка напомнила ему, что не мешало бы перебраться с площади куда-нибудь под кровлю. Он тоскливо охнул, предчувствуя, что в поисках квартиры ему снова придется натерпеться всего: и брани, и глумлений, и попреков. Но так как рано или поздно нужно же было позаботиться о жилье, то, поохав еще немного и пообсудив с теткой, где лучше было попробовать ему нанять квартиру, он отправился приискивать ее.
Предчувствия его оказались вполне основательными. Одни из домохозяев, к которым он заходил, были в родстве, в кумовстве, в приятельских отношениях с погорельцами и встречали его, как своего личного "злодея". Другие были восстановлены и ожесточены против него страхом, которого натерпелись прошлою ночью, во время пожара. Третьи не хотели наживать себе неприятностей со стороны озлобившихся на него соседей. Отовсюду, куда ни заходил Губин, его выпроваживали, -- где двумя, тремя холодными словами, вроде: "Проходи, проходи мимо!" -- где бранью, насмешками и издевательствами. Одна баба, торговка, как будто с самым серьезным и даже благожелательным видом спросила с него три рубля в день за комнату с кухней. Другой согражданин, сапожник, предложил ему помещение у себя в огороде, в старом, негодном колодце, который "все равно, надо чем-нибудь заваливать"...
В то время, как Губин ходил таким образом из дома в дом на одном конце улицы, на другом ее конце вышел за ворота своего двора бондарь Судаков, порядочно уже пожилой человек, -- высокий, сухощавый, жилистый, с суровыми, пристально и твердо смотревшими глазами, с русою бородкой, с такими же усами, ровно подстриженными посредине над верхней губой, чтобы они не мешали есть и не попадали в рот при еде. Так как Судаков не собирался идти куда-нибудь, а вышел за ворота только затем, чтобы посмотреть, совсем ли улегся дым над пожарищем, то одет он был по-домашнему, -- в серой рубахе, подпоясанной шерстяным пояском, в стареньких суконных брюках и в старых же резиновых калошах на босую ногу. Посмотрев на легкий дымок, все еще продолжавший подниматься в той стороне, где был пожар, Судаков обратил внимание па собравшуюся около соседнего дома кучку мужчин и женщин. Все они с большим любопытством наблюдали за чем-то, происходившим на другом конце улицы, и злорадно посмеивались. "Что еще там приключилось? Чему они обрадовались?"
-- К Возжину теперь идет, -- говорили в кучке. -- Однако, как бы Возжин не сдал ему свою квартирочку. Он давно плачется, что она который уж месяц стоит у него пустая. Он жаден на деньги...