Упадышевой показалось, что старуха какъ будто усмѣхнулась, глядя на нее. Она отступила назадъ, все не спуская глазъ съ лица хозяйки, потомъ подняла руку и сжала свой блѣдный лобъ.
-- Я нездорова, сказала она наконецъ.-- Очень нездорова... Не могу съ нимъ говорить.
-- Не можешь, повторила старуха, и опять Упадышевой показалось, что она насмѣшливо улыбнулась -- Ну, такъ завтра, что ли, онъ зайдетъ. Такъ я и скажу... А?
-- Какъ хочешь, отвѣчала Упадышева и отвернулась.-- О, какъ все это противно, какъ противно! проговорила она, когда дверь затворилась за старухой. Противно и жить такъ, противно и перемѣнить эту жизнь на ту, которую предлагаютъ эти люди... И умирать противно, закончила она и бросилась на постель.
На другой день утромъ опять пришелъ вчерашній посѣтитель, сынъ домохозяина. Это былъ немолодой уже офицеръ, съ истасканнымъ, пошловатымъ лицомъ, но съ большимъ запасомъ важности во взглядѣ и въ угловатыхъ манерахъ. Сегодня передъ нимъ растворились всѣ двери. Упадышева лежала въ горячкѣ и никого уже не узнавала.
Офицеръ послалъ Олю за докторомъ.
Черезъ нѣсколько времени пришелъ красивый, прекрасно одѣтый господинъ, съ черною бородою и черными умными глазами.
-- Вы докторъ? спросилъ офицеръ.
-- Дѣйствительно, докторъ... А вы почему знаете?
Офицеръ удивился.